Не важно, по какой именно причине он ею дорожил. Но в том, что это так, я сегодня убедилась лишний раз.
— Если хотите, чтобы Герда выжила... Ее можно отвезти к одному целителю…
— Нет, — отрезал Хаальд.
Я во все глаза уставилась на него.
— Это хороший целитель.
— Это магия.
Я не стала говорить, что видела, как он пытался помочь Герде. Думаю, это ему не понравится.
— Ваши люди уже видели проявление магии, — вместо этого осторожно сказала я.
— Это было импульсивно, — процедил Хаальд, — стихийно. Я не контролировал себя. Если же я привезу рабыню целителю…
— Вы боитесь, что вас точно сочтут почитателем Галатии, а не Ульгра. А значит, предателем веры. Вероотступником.
Он помрачнел. Сдается мне, я попала в точку.
Я шагнула к Хаальду. Только сейчас поняла, что смотрю сверху вниз… Что, на самом деле, ничуть не помогает чувствовать себя “главной” в этом разговоре.
Все дело в неизменно царственном, властном и исполненном величия взгляде Хаальда.
— Вы исцелили вашего друга, Торварда, магией, и он возненавидел вас, — пылко сказала я. — Зная это, скажите: оно того стоило? Вы бы сделали это снова?
Он молчал, сжав челюсти и буравя меня взглядом. Но его напряженные плечи вдруг опали.
Хаальд прикрыл глаза и выдохнул:
— Да.
— Хорошо. Так вот, я знаю прекрасного целителя. Знаю, где он живет. Но путь туда непростой. Да и элькхе он вряд ли доверится… В отличие от меня.
Он усмехнулся, будто разгадав мою уловку.
— Говори прямо, Евгения. Как делала все это время.
— Вы… возьмете меня с собой?
Дыхание перехватило от волнения. Вот что значит “пойти ва-банк”.
Это был шанс и помочь Герде, и узнать, что случилось с Вейлром после того, как меня увезли.
А еще… глотнуть свободы. Хотя бы на время пути.
Усмешка Хаальда стала отчетливее. Мне даже почудились лукавые огоньки в его темных глазах. Но они тут же погасли.
Хаальд снова стал собой — суровым, мрачным, закованным в невидимую броню.
— Я подумаю, — бросил он, поднимаясь.
И просто… ушел.
47. Глоток свободы
Мы выехали на рассвете.
Повозка была небольшой и тесной. Герда лежала на соломе, укрытая одеялами, я сидела рядом. Хаальд правил лошадью — сам, без возницы.
Дорога тянулась через леса и поля.
Я смотрела по сторонам, впитывая пейзажи чужого мира, и думала о том, что ждет меня впереди. Герда большую часть пути дремала. Иногда просыпалась, пила воду из фляги и снова проваливалась в тяжелый сон.
Хаальд ожидаемо молчал.
Он и раньше не был особенно словоохотлив, а теперь его наверняка занимали тревожные мысли — и о Герде, и о даре, и о будущем Дома Торн.
Да и о чем ему, элькхе, беседовать с рабыней?