“Не надо”, — умоляли мои глаза.
В его протесте нет никакого смысла. Охрана просто сметет его, и не заметит. А герцог мстительный — я уже успела это понять.
Рейвен довольно усмехнулся и впихнул меня в карету.
Следом в нее вошли двое стражей. Один сел рядом со мной, тесня меня к окну. Второй — рядом с герцогом.
Дверца захлопнулась, будто решетка темницы.
Карета тронулась.
Я смотрела в окно на удаляющиеся фигуры Вейлра и Томаса. На толпу людей, которых мы спасли. На деревню, где я впервые за долгое время почувствовала себя нужной.
И ощутила жуткое дежавю.
Та же карета. Тот же человек напротив. Тот же страх неизвестности.
Как будто и не было ничего.
Не было встречи с Вейлром, спасения Эби, зелий, золотого свечения в котелке. Не было восхитительного ощущения, что в моей крови течет магия. Что я снова спасаю жизни, как раньше.
Все исчезло. Я снова оказалась в ловушке, а моя судьба — в чужих руках.
В руках ненавистного бывшего мужа.
20. Большой Тинг
Три дня пути на юг.
Я вел отряд по каменистой тропе, вьющейся между серых скал. За спиной оставались земли Дома Торн, впереди лежала долина, где конунг собирал Большой Тинг.
Место называлось Арг Хольм.
Там, меж двух заснеженных пиков, природа вырубила ровную каменную чашу. Скалы поднимались отвесными стенами, защищая от ветров.
В центре возвышался вырезанный из валуна и испещренный рунами трон конунга.
Говорили, в древности на Арг Хольме приносили жертвы Ульгру. Теперь жертвы приносили иначе. Кровь лилась на полях сражений. Здесь решались только людские судьбы.
Сзади шагали два десятка воинов — лучшие из лучших. Олав, братья Скель, еще несколько проверенных людей. Остальных я оставил в Доме. Мало ли что.
Тропа расширялась, выводя нас на открытое пространство. Внизу, в каменной чаше, уже кипела жизнь.
Вдоль скал пестрели шатры и палатки. Дым костров поднимался в серое небо. Ржали лошади, перекликались воины, где-то пели — хрипло, надрывно.
Я насчитал не меньше трех десятков знамен. Три десятка Домов.
Три десятка вождей, каждый из которых готов перерезать друг другу глотки за пределами этого круга.
Здесь они разве что пронзали друг друга многообещающими взглядами.
Я повел отряд вниз.
Торвард хмуро оглядывал долину. Он не любил сборища. Слишком много чужих взглядов. Слишком много тех, кто может ударить в спину.
Даже под страхом смерти.
Железное правило Тинга: любой, кто обнажит оружие в Арг Хольме, объявлялся вне закона. Его Дом подлежал уничтожению, а его самого ждала смертная казнь.
Вся вражда оставалась за пределами земель конунга.
Я помнил, как впервые пришел на Тинг, будучи мальчишкой. Разумеется, вместе с отцом. Хотел посмотреть на тех, кто, как мне казалось, правил всем миром.