И мир взорвался.
Свет вспыхнул между нами — ослепительный, переливающийся серебром и отчего-то напоминающий лунный. Он рвался из Хаальда, и я чувствовала, как моя сила подхватывает его. Раздувает, как ветер раздувает пламя.
Серебристые искры летели в разные стороны, освещая кухню ярче солнечных лучей. Хаальд дышал тяжело, и его руки, крепко сжимающие мои, горели.
А потом все погасло.
Свет ушел, оставляя после себя полумрак, в котором мы стояли друг напротив друга. Обессиленные, опустошенные.
— Что это было? — прошептал Хаальд.
Никогда на моей памяти он не говорил настолько тихо.
Я с трудом разжала пальцы.
— Не знаю. — С Вейлром ничего такого не было и близко. — Вы сильнее, чем думаете.
— Рядом с тобой? — усмехнулся он.
И что это еще за усмешка? Я сощурила глаза.
— Пока да. — Прозвучало чуть резче, чем следовало. Я попыталась смягчить свой тон. — Но вы еще не раскрыли весь свой потенциал. Уверена, это возможно.
Хаальд с усилием кивнул.
— Спасибо, Евгения.
Что-то дрогнуло от тепла в его голосе.
С задумчивым взглядом Хаальд направился к двери.
— Возвращайтесь, — зачем-то сказала я ему в спину. — Я буду вашим Истоком.
Он обернулся.
В полутьме кухни, в свете остывающих углей, мне показалось, что он улыбнулся.
— Приду.
А я осталась стоять, прижимая руки к груди и пытаясь унять учащенное дыхание.
Внутри все еще гудело — от магии в моей крови, от бурлящего между нами света, от какой-то особой близости, которую словами не объяснить.
И хотя о потенциале дара Хаальда я говорила совершенно искренне, дело не только в этом. Я никогда не ощущала ничего подобного…
Что же все-таки только что произошло?
52. Кровь предателя
Хаальд
Весть пришла из самого сердца Эль Кхары. Конунг объявил имена тех, кто вместе с ним начнет войну с Империей.
Бьорн Железный собрал лучшие Дома. Тех, кто доказал свою силу. Тех, кто достоин идти с ним.
Меня в списке не было.
Горько ли? Да. Но ожидаемо.
В глазах других вождей и самого конунга я — самозванец. Вероотступник. Кто ж такого возьмет?
Я знал, что рискую. Знал, что мой собственный поход мог окончится чем-то похуже провала — моей смертью.
Но, как только гонец ушел, тут же велел седлать коня.
У ворот меня поймал Олав. После ухода Торварда он стал кем-то вроде советника и моей правой руки.
Услышав, куда я направляюсь, вытаращил глаза.
— С ума сошел? Конунг тебя с землей сравняет!
— Может, да. А может, и нет. Я должен объяснить ему, что не предавал Ульгра. Не творил запретных обрядов за его спиной. Эта сила во мне однажды просто проснулась.
Я уже не был так уверен в том, что хочу участвовать в самом походе. В войне бок о бок с конунгом, о которой грезил годами. В войне, призванной показать Империи истинную силу элькхе.