7. Хаальд из Дома Торн
Хаальд
Я сидел в кресле в зале совета, положив топор на колени. Наблюдал, как двое воинов тащат виновного.
Парня звали Эгилл. Девятнадцать зим, хороший боец — топорики метал без промаха. Глупый и порывистый, как большинство молодых.
— На колени его, — велел я.
Эгилл уперся, заскреб ногами по каменному полу, но его прижали. Он поднял голову, чтобы заглянуть мне, вождю Дома Торн, в глаза.
— Ты знаешь, почему ты здесь? — спросил я.
— Я н-не сделал н-ничего плохого.
Ужас в его глазах говорил об обратном. Эгилл не надеялся на пощаду.
Не надеялся выбраться отсюда живым.
Я молчал, барабаня пальцами по рукояти топора. Я не пользовался им в бою, но всегда носил с собой. Он был скорее символом, нежели оружием.
И когда-то давно принадлежал моему отцу.
Взгляд скользнул по залу. На лицах воинов — ни тени сомнения в необходимости наказания. Так было заведено испокон веков: кровь за кровь, плоть за преступление против чести Дома.
У нас не прощают того, кто позорит имя рода.
— Скажи мне, Эгилл… Правда ли, что ты надругался над рабыней из Дома Болго?
— Нет, неправда! — Под испытующим взглядом моих сощуренных глаз паренек приуныл. — Она сама хотела.
— Она рабыня. У нее нет собственных желаний, есть только воля хозяина. Ты же позарился на чужое.
— Я заплачу откуп золотом! У меня есть...
— У тебя ничего нет, — перебил я. — Потому что сейчас я решаю, сколько стоят твои прегрешения. И каким будет твое наказание.
Мальчишка побледнел.
Я видел это десятки раз. Как уходит румянец, как трясутся губы. Как теряет силу духа тот, кто минуту назад считал себя непоколебимым.
— Дом Болго требует твоей крови. Если я не накажу тебя, наш союз будет разрушен. А я не собираюсь терять такого сильного союзника из-за того, что ты не умеешь держать штаны застегнутыми.
Кто-то из воинов хмыкнул, но быстро заткнулся под взглядом Торварда.
Тот, как всегда, молчаливо стоял справа от кресла. Широкоплечий, с бритыми, как у меня, висками, с такими же темными волосами, собранными на затылке.
Все говорили, что мы похожи, как братья. Я бы о таком только мечтал.
Воины терпеливо ждали моего решения. Эгилл — больше прочих.
Если бы судил другой вождь, велел хотя бы лишить его пальца. Будь на моем месте сам Болго, лишил бы руки.
Мой отец так и вовсе заставил бы Эгилла биться один на один с воином оскорбленного Дома. До смерти одного из них.
Однако на мой взгляд совершенное им преступление не стоило такой суровой платы.
И все же Эгилл не мог отделаться откупом. Как я и сказал, Дом Болго требовал крови. А он нужен мне для нового витка войны.