Но глаза...
В них не было безумия. В них была ненависть. Чистая, холодная, словно клинок направленная прямо на меня.
— Ты все разрушила, — прошипел он.
Я замерла, не в силах пошевелиться.
— Такая, как ты, не должна существовать.
17. Любой ценой
Хаальд
Стычка с небольшим Домом на границе земель должна была закончиться быстро.
Их десять, нас — лишь в полтора раза больше. Но мои воины, все те, кто отправился сегодня со мной на вылазку, сильней и храбрей.
Когда враги гурьбой набросились на нас, я привычно призвал силу Ульгра через Клык. Обруч словно сдавил предплечье. Жар потек по жилам. На кончиках пальцев заплясали нити.
Я выбросил руку вперед, направляя ульгрим на ближайшего врага.
Ничего не случилось. Почти ничего. Он схватился за грудь, да и только. Потом выпрямился, недоуменно глядя на меня.
Я замер на миг. Этого хватило, чтобы чужое копье просвистело у самого уха.
— Вождь! — крикнул Торвард.
Я ушел в сторону.
Чтобы побороть стоящего прямо передо мной элькхе, пришлось пустить в ход топор. Второго я встретил локтем в лицо и обухом по голове. Чтобы не тупить лезвие.
Остаток боя я сражался, не призывая силу бога. Просто дрался, как умел. Как делал тысячи раз до того, как Клык оказался в моей руке.
Топор пел в воздухе. Тела падали. Я пробивался к вожаку группы, круша все на своем пути. Торвард прикрывал спину, братья Скель заходили с флангов.
Вожака я срубил его с одного удара. Бой кончился.
Когда все осталось позади, я ушел в чащу и там, за камнем, где никто не видел, сорвал обруч с руки. Сосредоточившись, призвал его силу.
После нескольких мгновений тишины боль ударила в ладонь. Я хрипло охнул.
Но это промедление — не самое худшее. Я во все глаза смотрел на Клык.
Посередине кристалла зияла трещина. Тонкая, с человеческий волос. Но я видел ее так же отчетливо, как россыпь шрамов на собственном теле.
Клык Ульгра медленно разрушался.
Я вернулся к своим людям, но всю ночь не смог сомкнуть глаз.
Ворочаясь на кровати, вспоминал слова Герды.
“Ты пытаешься владеть тем, что тебе не принадлежит”
“Сила в нем — не твоя”.
“Однажды этот дар истает. Что тогда, мальчик?”
И правда… Что тогда?
Я едва подавил желание направиться к Герде. Смешно. Здоровенный лоб, вождь собственного Дома, обращается за советом к дряхлой рабыне.
Кроме того, она лежала в своей каморке, вся в жару, и бредила уже третьи сутки. Иногда звала меня по имени, иногда плакала, иногда вдруг вслух вспоминала о прошлом.
Я вот не хотел вспоминать.
Смешно и то, что, кроме Герды и Торварда, мне некого спросить о том, что делать. Никому больше я не мог доверять. Даже тем, кто каждый раз прикрывал мою спину в бою.