— Удачи, — прошептала я.
Это все, что я могла сказать.
Роуз неуверенно кивнула в ответ. И ее увели.
Лишившись своей единственной союзницы, я вдруг почувствовала себя очень одиноко.
Но это лишь начало моих испытаний. Главное — впереди.
Ко мне подошел человек, облаченный в зеленый балахон с золотыми нитями. Судя по всему, он принадлежал к довольно обеспеченному дому. Элькхе взял меня за подбородок. Вертел мое лицо, стараясь рассмотреть его со всех сторон.
В конце концов, удовлетворенный осмотром, он озвучил свою цену:
— Даю за нее пять золотых.
Незнакомец в зеленом сошел с помоста, уступая место другому. При виде его одеяния я похолодела.
Знающий.
Он застыл напротив меня. Мог ли он увидеть магию во мне? Или мог лишь прочитать мои мысли?
Эта минута показалась мне вечностью.
Я изо всех сил старалась думать о чем угодно, только не о том, как мне не по себе в присутствии Знающего. Что у меня мурашки по коже от этой безликой серебряной маски и от впившихся в меня черных глаз.
И что я владею таинственными магическими способностями. Которые могут показаться Знающему лакомой добычей.
Ведь если я могла усиливать дар Вейлра… в теории, могла усилить любой другой.
Не знаю, получилось ли у меня заглушить опасные мысли.
Незнакомец в черном балахоне отвернулся. Его руки взметнулись вверх. Он рисовал пальцами в воздухе, объясняя что-то устроителю торгов.
Тот провозгласил:
— За эту рабыню было предложено восемь золотых монет.
Повисла тишина. Желающих выложить за меня столь внушительную сумму не было.
Восемь монет в копилку Кьарго, и я буду принадлежать Знающему. Накатила сильная слабость, граничащая с дурнотой.
Только не это, пожалуйста! Только не это…
27. Пленник
Хаальд
Я сидел в оружейной, пока Олав затачивал мой топор.
Задумчиво вертел в руках обруч, водя пальцем по Клыку. Край зазубрины царапал кожу.
Набеги Дома Скегг продолжались, как и наши — на земли Дома Скегг. Клык я по-прежнему берег. Использовал лишь тогда, когда без ульгрима не выстоять.
Трещина росла. Сколько Клыку осталось? День? Два? Неделя?
Я не знал, и это выводило из себя. Но я все еще медлил.
Покинув оружейную с заточенным топором, я наткнулся на Торварда. По одному взгляду старого друга понял, что он хочет спросить.
— Я еще ничего не решил, — процедил я.
Злился не на него — на себя.
Торвард молчал. Я знал это его молчание — он думал, прикидывал, взвешивал.
— Если дело в самом ритуале, я могу провести его за тебя, — своим извечно спокойным голосом сказал он. — Только научи.
Я обвел взглядом пространство, чтобы убедиться, что рядом нет лишних ушей.