Так как у меня уже было разрешение от Хаальда, я подумала, что его легко распространить и на других рабынь. Потому я подошла к новоприбывшим и предложила обучить их лекарскому делу.
— Для начала я научу вас промывать раны, делать перевязки и накладывать жгуты. В будущем вы сможете помогать мне делать простые отвары, зелья и мази.
Рабыни растерянно переглянулись.
— А хозяин не накажет, если узнает, что мы занимаемся не своим делом? — вжав голову в плечи, спросила самая юная из невольниц.
Ей едва ли исполнилось семнадцать лет.
— Не накажет, — с улыбкой заверила я. — Для нашего господина главное, чтобы его воины выжили и были здоровы. Он разрешил мне вас обучать.
Ну или разрешит.
От мысли, что мне предстоит разговор с Хаальдом, дыхание перехватило. И почему я волнуюсь, как девчонка, думая о нем?
Перед глазами встала сцена, которую я упорно не могла забыть. Взгляд исподлобья. Низкий, волнующий голос. И моя рука в его руке.
Я тряхнула головой, возвращаясь в настоящее.
Оставила рабынь размышлять над моим предложением, а сама направилась к Астрид.
Я нашла ее во дворе, где она раздавала припасы новоприбывшим. Дородная, с русой косой, уложенной вокруг головы, и сильными руками. Не удивлюсь, если они умели и месить тесто, и держать оружие.
— Госпожа Астрид, — почтительно обратилась я.
Она повернулась ко мне. Окинула спокойным, оценивающим взглядом.
— Евгения, верно?
Кивнув, я рассказала Астрид о своем плане. О том, что женщины-элькхе могут упрочить свое положение и усилить власть над мужчинами…
Если будут уметь то, чего не умеют они.
— Что именно ты предлагаешь? — сощурила глаза Астрид.
— Стать незаменимыми в войнах, которые элькхе ведут постоянно.
— Многие наши женщины сражаются наравне с мужчинами.
— Знаю. Но я не об этом. Я не призываю вас становиться воинами, потому что ничего в этом не смыслю.
И не готова смириться с мыслью, что и женщинам нужно проливать чужую кровь и гибнуть ради бога-шовиниста.
— Я предлагаю вам стать теми, без кого не обойдется ни один воин. Научиться лечить. Готовить по-настоящему сильные снадобья, способные даровать им жизнь. Стать их спасительницами.
Астрид склонила голову набок, задумчиво глядя на меня.
— Дай мне минуту.
Ей потребовалось чуть меньше, чтобы собрать во дворе всех женщин. Интересно, отчего они так беспрекословно слушались ее? Вряд ли только из-за положения Олава, ее супруга.
Была в ней некая уверенность и властность, побуждающая тебя делать все, что она говорит. Сдается мне, такой могла бы быть Герда в молодости, будь она свободной женщиной, а не рабыней.