Черт возьми… Его что, били ногами?!
Широкая грудь, вздымающаяся от тяжелого дыхания, мощные плечи… и десятки шрамов. Хаальд отличался грубой, опасной красотой дикого зверя.
Я с трудом отвела взгляд. Отвернулась, чтобы намочить тряпицу. Для начала — чистой водой.
— Они были жестоки, — хмурясь, проговорила я. — И явно хотели вас убить. Но как вам удалось вырваться?
— Благодаря свету Галатии.
— Вы снова использовали его…
— Да. — Голос глухой, усталый.
Я осторожно коснулась влажной тряпицей его лица. Он даже не дернулся.
— Будет больно.
— Не страшно.
Я очищала кожу от крови, смывала грязь. Под ней проступали ссадины, синяки, глубокие порезы. Веко левого глаза распухло и посинело.
Я промакивала раны отваром, стараясь действовать как можно мягче. Подспудно боясь причинить боль ему, этому большому и суровому элькхе.
Он сидел неподвижно, позволяя мне делать свое дело. Только дыхание иногда сбивалось, когда я касалась особенно чувствительных мест.
— Почему, призывая свет, вы не исцелили себя? — тихо спросила я.
Я же видела, как Хаальд одновременно ослеплял врагов и исцелял своих воинов. Однако никогда не видела, чтобы он залечивал собственные раны.
Если верить Герде, это случилось один-единственный раз. Тогда, когда он был еще ребенком, и сила Галатии в нем только проявилась.
Я взяла мазь и начала втирать ее в гематомы на лице — на скулах и подбородке. Пальцы скользили по его коже, и мне чудилось, что под ними зарождается тепло.
А Хаальд меж тем упрямо молчал. Видимо, время откровенности прошло.
Но я не сдавалась.
— Может, вы не чувствуете себя достойным этому дару? — задумчиво проговорила я. — Или все еще сопротивляетесь ему?
Эдакая психологическая защита. Отрицание.
Человек, который привык быть сильным, не может позволить себе слабости. Даже когда эта “слабость” — полубожественное исцеление.
Возможно, Хаальд считает, что заслужил каждый шрам, каждую рану. Но… почему?
Я вздохнула.
— Нам нужно больше времени уделять вашей практике, чтобы вы могли лучше управлять даром и понять его границы. Тогда вы станете непобедимым.
— Непобедимым? — усмехнулся Хаальд.
— Да. — Я взяла его руку, чтобы смазать сбитые костяшки. — Но для этого вам нужно осознать, что свет внутри вас — это не слабость. Это особая сила. И чем охотнее вы принимаете ее, тем сильнее становитесь.
Я водила пальцами по его ладони, втирая мазь в глубокие царапины. Хаальд вдруг перехватил мою руку. Сжал ее в своей. Не крепко, почти… бережно.
Он смотрел снизу вверх, и в его единственном открытом глазу горело что-то, от чего у меня перехватило дыхание.