— Ты не соблазняешь, — продолжал Айман почти буднично. — Ты просто существуешь в пространстве. Но он должен поверить, что ты уже хочешь. Даже если ты сама ещё не решила, чего именно.
Он шагнул ближе, почти прижавшись, и двумя пальцами повернул её подбородок. Большой палец задержался на нижней губе, лёгкое, изучающее давление, проверка податливости плоти. Власть без грубости. Айрис застыла. Снаружи — девичье смущение. Внутри — холодная, злая ясность: «Палец вместо кляпа. Изысканно. Ещё чуть-чуть и меня стошнит прямо на его педагогическую теорию».
— Теперь смотри, — велел он. — Не прямо. Скользни взглядом по губам, будто это случайность. Потом выше. С задержкой. Пусть мысль уйдёт дальше, чем дозволено приличием, и вернётся уже окрашенной румянцем.
Айрис подчинилась. Взгляд медленно опустился к его губам, задержался там на лишнюю долю секунды, затем поднялся, почти покорно. Идеально.
— Молодец, — низко одобрил он. — Вот это уже граничит с искусством. Даже если ты сама этого не желала, — ладонь спустилась от горла к ключице. Формально, как поправка позы. По сути — уже нет. Движение было слишком протяжным, слишком жадным до текстуры кожи, чтобы притворяться исключительно уроком. — На прощание, — прошептал он ей прямо в ухо, — смотри так, будто в мыслях ты уже не просто целуешь его, а медленно раздеваешь слой за слоем. Краснеешь оттого, что поймала себя на этой мысли раньше, чем позволено приличием. Потому что он вдруг стал интересен. Потому что тебе стало любопытно, как далеко это может зайти.
Он замолчал. Ждал. Айрис подняла глаза — снизу вверх, чуть-чуть. Этого хватило.
— А как смотрите вы, дядя? — спросила она тихо. В голосе не было ни вызова, ни сарказма. Только вопрос ученицы. Любой другой поверил бы. Айман — нет. Но воздух между ними уже сгустился, изменив плотность. Он сам открыл для неё эту дверь. Сам подвёл к краю. И теперь был вынужден наблюдать, как она спокойно переступает на его территорию.
— Я смотрю так, — ответил он глуше, — когда выбор «поцеловать или нет» уже не стоит. Я выбираю лишь «сейчас или позже». Потому что исход предрешён. Вопрос, насколько ты готова принять именно ту форму, в которой я этого пожелаю.
Он наклонился ещё ближе. Его лицо оказалось у самой её щеки. Пальцы крепче зафиксировали подбородок, заставляя голову слегка повернуться. Губы прошли вдоль линии скулы, не касаясь кожи, задержались у виска. Горячее дыхание скользнуло по уху. Большой палец снова провёл по нижней губе — медленно, оценивающе.
Не поцелуй. Хуже. Это была проверка. После которой тело уже не могло делать вид, что ничего не изменилось. Айрис замерла ровно настолько, насколько позволял образ хорошо воспитанной девушки. Внутри её тошнило от этой мягкости, но держать лицо она умела лучше, чем некоторые держат королевство.