— Несомненно. Калдорон — собрание достоинств в одном военном мундире. Командир Серебряной кавалерии, должность красивая, особенно если хочется, чтобы юноша думал о себе не только утром, но и в строю. Леди Харилен после войны Пепла подняла Север с колен, восстановила дороги, приняла беженцев, удержала власть. Отец — дипломат, один из старших, документы читает внимательно, что уже делает его редкостью среди людей, называющих себя государственными мужами.
Айрис быстро скосила взгляд. Почти невзначай. Он заметил и продолжил:
— Поэтому возникает вопрос: что именно им нужно? Союз с Калнартирионами? Влияние при дворе? Доступ к будущему княжеству, которое пока существует больше в правовых надеждах, чем в фактах? Или милая, скромная девушка, чья репутация после Карнара выглядит трогательно спасённой, но всё равно будет всплывать в каждой светской беседе, где найдётся хоть один человек с памятью длиннее счёта за свечи?
— Айман! — вспыхнула Марилен. — Ты ужасен. Насмехаться над девочкой, над сиротой! Превращать нормальную беседу в политическую карикатуру. Зачем? Чтобы испортить ей шанс на нормальные отношения?
— Нормальные отношения — замечательная цель. Особенно если перед этим проверить, не продаются ли они комплектом с северным блоком голосов, военным крылом и парой будущих обязательств, которые потом почему-то окажутся на моём столе. Я не против Калдорона. Я против брачных планов, составленных с точностью меню: рыба, пирожные, девушка, союз. Очень удобно, только девушка почему-то ещё дышит и даже иногда имеет мнение.
Марилен набрала воздуха для новой атаки, но Айман уже смотрел на Айрис. Спокойно. Прицельно.
— Харилены расчётливы, воспитанны и достаточно умны, чтобы не говорить вслух ничего лишнего. Они делают ставку на сближение: мягкое, вежливое, благородное. У них офицер, у нас девушка с именем, будущим и уязвимостью, которую очень удобно назвать нежностью. Ход грамотный. Только они, возможно, не учли одного: у Айрис уже есть покровитель. Влиятельный. Терпеливый. Не слишком впечатлительный перед поспешными альянсами.
Айрис подняла глаза. Взгляд был ровным, но в нём жгло что-то личное, сжатое до опасного блеска. Губы едва шевельнулись без звука: «Заткнись». Айман увидел. И, разумеется, не остановился бы, если бы Айрис не попросила почти неприметно:
— Передайте, пожалуйста, хлеб.
Он протянул тарелочку машинально. В момент, когда их пальцы соприкоснулись, резкий укол прошёл по коже. Камень её кольца был развернут внутрь — слишком правильно, слишком точно для случайности. Боли почти не было. Был знак. Напоминание: у змеи всё ещё есть зубы, даже если она сидит за семейным столом и делает вид, что воспитана лучше всех присутствующих.