— Он нам не подходит. У него нет титула. Обычная дворняга. Никакие локти шелка это не перекроют.
— Они богаты, — заметил Айман спокойно.
— Не богаче нас.
— Но папа тоже… — начала Мариэн. Айрис подняла глаза и разговор сменил течение без единого повышения голоса.
— Твой папа умный, — сказала она. — А это важнее. И титула. И денег.
Сказано было почти буднично, но с внутренней убеждённостью и даже Марилен замолчала. Мариэн кивнула серьёзно, словно приняла государственный закон. Айман не произнёс ни слова, но задержал взгляд на Айрис чуть дольше. Он не ожидал этого признания. Не от неё. Не сейчас. И потому следующим тоном выдал себя сильнее, чем хотел:
— Как трогательно. Хотелось бы уточнить, насколько именно вы близки?
Марилен, не заметив опасности, тут же принесла на стол ещё полкорзины дров:
— Если речь о мальчике, с которым Айрис путали в детстве, я помню. У него были ужасные локти. Вечно ободранные. У них даже няня была общая с Айрис. Ассэ? Кажется, так её звали. Весёлое было время.
— Спасибо, Марилен. Я вспомнил, — Айман медленно откинулся назад. Усмешка вышла тонкой, сухой.
И всё же мысль собиралась в задачу. Имя появилось не там, не тем голосом и слишком поздно для его спокойствия. Таргон Беланир. Брат. Красивый. Утренние встречи. Вдова Ассэ. Общая няня. Старый дом. Деньги. Мануфактуры. Пауз стало слишком много.
***
Дом уснул чинно, безмятежно, почти благопристойно. Если не считать того, что Айрис не спала, а Айман не собирался оставлять ей удовольствие думать, будто запертая дверь хоть что-то решает. Он дал ей полные, честные два часа, ожидая в кабинете, когда она придет сама: шанс сохранить лицо был предоставлен с редкой щедростью. Если бы Совет видел, прослезился бы: Айман Калнартирион проявляет гуманизм.
Правда, строго до ручки двери. Заперто. Разумеется. Он посмотрел на дверь, как на неудачный доклад: формально есть, пользы нет.
— Открывай, Айрис, — произнёс он вполголоса, официально и холодно. — Или мне придётся обсудить вдову Ассэ прямо здесь. С маршрутами, суммами и письмами, которые, безусловно, заинтересуют не только меня. Ночной коридор отлично разносит звук. Проверено браками и слугами.
За дверью была тишина. Полная, выверенная, упрямая. Ответ не требовался.
Айман выпрямился. Если Айрис решила сделать молчание частью обороны, он воспользуется обходным маршрутом. Входить через окна было не ново. Просто в последнее время двери слишком часто открывались заранее, и Айман испортился от удобств.
У окна, выходящего во внутренний двор, он приподнял защёлку и вышел на узкий карниз второго этажа. Камень был холодным, ночь — тихой, высота — неприятно честной. Айман двигался медленно, удерживая равновесие, как удерживал репутацию: без обсуждений и с внутренним презрением к любому, кто назвал бы это рискованным. У ставен комнаты Марилен он задержал дыхание. Не хватало ещё, чтобы жена проснулась и решила, будто муж ночью лезет по стене из романтических соображений. Даже для их брака это было бы слишком жестоким недоразумением.