Айрис осталась в его руках прямой и напряжённой, с чуть сведёнными лопатками, будто даже объятие принимала как дипломатический договор: временно, осторожно и с правом пересмотра условий. Под одеялом её била мелкая дрожь, предельное напряжение перед шагом, после которого прежний берег уже не считается. Айман смотрел поверх её плеча, пальцы размеренно гладили спину, почти спокойно, а мысли шли неровно, сбиваясь и цепляясь одна за другую.
Он не хотел отпускать. На краткий миг Айман позволил себе представить, что за пределами этой комнаты ничего нет: ни столицы, обложенной интригами, как осадной сетью, ни стен, пропитанных чужим страхом, ни календаря, где каждый день отмечен риском, словно долговой распиской. Только тепло её тела под одеялом, её дыхание у его ключиц, мелкая дрожь под ладонями — и он сам, без должностей, схем и чужих смертей за спиной. Просто Айман, кому на несколько невозможных секунд разрешили удержать её.
— Иногда мне кажется, что дешевле, и для бюджета, и для нервов, тебя придушить, — он замолчал, сжал пальцы на её спине чуть сильнее, будто хотел добавить что-то ещё. Некоторые признания умирают разумно и вовремя. Редкий случай, когда смерть украшает мысль.
— Ты можешь просто вернуть мне княжество, — отозвалась Айрис из его объятий с почти равнодушным видом. — И на следующее утро я уеду. С вещами. С поклоном. С лимонной коробкой под мышкой.
Айман немного отстранился, не разрывая объятий, и склонился к её уху.
— Не дождёшься. Но могу предложить содержание. С процентом от дохода.
— Официального? — уточнила она, чуть надавив пальцами ему в плечо.
— Само собой, — кивнул он, зарываясь носом в её волосы и задерживаясь дольше, чем следовало. — И поверь, доходность Эреннэлда в ближайшее время упадёт. Я приложу усилия.
— Чтобы был повод приезжать? — спросила она тише.
— Чтобы иметь право вмешиваться, — подтвердил он ровно. — Без приглашения.
— Дя… — Айрис чуть ёрзнула под одеялом, явно собираясь сбить пафос одной колкостью. Айман не дал договорить: поднял руку и коснулся её губ.
— Только не «дядя». Назовёшь так ещё раз, положу тебя на стол и заставлю считать прожилки. Вслух. Между вздохами.
Она вскинула бровь быстро, почти неуловимо, втянула воздух, чтобы спрятать улыбку:
— Размечтался.
Айман задержал взгляд чуть дольше, чем было позволительно. Потом медленно потянулся вперёд, и она на миг почти уверилась: сейчас. Но вместо губ он коснулся её лба. Коротко, аккуратно, точно. С издёвкой.
— Спокойной ночи, героиня трагедии, — произнёс он, отстраняясь. — Постарайся не умереть до завтра. Без репетиций сцена всё равно будет смазанной.