Быть выброшенной на улицу без средств к существованию — прямая дорога к собственной гибели.
Я должна выторговать себе хоть что-нибудь. Воззвать если не к состраданию Рейвена, то к его чести.
— Подожди. — Я сделала шаг к нему, и он дернулся, словно я была прокаженной. — Дай мне хотя бы забрать свои вещи.
— Вещи? Здесь нет ничего твоего, Айрис. Все здесь принадлежит мне. Ты пришла в этот дом с пустыми руками — с пустыми и уйдешь.
Проклятье. Я даже не могла понять, говорит ли он правду, или нет. У меня не было ни единого воспоминания из жизни Айрис.
— Тогда дай мне денег! Ты не можешь просто вышвырнуть меня на улицу, как…
— Как что? — усмехнувшись, перебил Рейвен. — Как отребье? Пустышку? Лгунью? Могу. И делаю.
— Тогда я расскажу всем желающим, что ты со мной сделал, — выпалила я.
Наверное, шантажировать герцога, не будучи способной дать ему отпор, не самая здравая идея. Но во мне говорила злость.
На этот раз инстинкт самосохранения меня подвел.
Рейвен двинулся ко мне так быстро, что я не успела отшатнуться. Пальцы герцога впились мне в подбородок, сжали до хруста, заставляя смотреть в эти жуткие черные глаза.
Боль прострелила челюсть, на глазах сами собой выступили слезы. Но взгляда я не отвела.
Я запомню этот момент. Он даст мне силы бороться.
— Слушай меня внимательно, — наклонившись, прошипел Рейвен. Теперь он почти касался губами моего уха. — Если ты попытаешься рассказать кому-нибудь о том, что здесь случилось, тебе не поздоровится. Я найду тебя даже под землей.
Он сжал пальцы сильнее. Я стиснула зубы, с трудом сдерживая протестующий стон.
— И подумай сама, дуреха, кому поверят люди? Тебе, безродной девице, разведенке, лгунье, чья ложь подтверждена самим жрецом? Или мне, Рейвену Легранду? Человеку, чье слово в герцогстве — закон? Я сам здесь закон, слышишь?
Я похолодела.
И в моем мире люди, в руках которых находилась власть, развращены ею и способны на многое. А Рейвен, в отличие от земных политиков и олигархов, еще и владеет какой-то противоестественной магией.
Если он смог вытянуть из меня — из Айрис — дар… То может и убить.
Дверь распахнулась, и в комнату влетела Кларисса. Ее щеки горели румянцем, глаза блестели.
— Рейвен, любимый! Ты наконец свободен?
— Да, любовь моя. — Его голос мгновенно потеплел. — Мы разведены. Больше ничто не стоит между нами.
Герцог медленно убрал пальцы с моего подбородка. Я до сих пор ощущала давление на коже. Наверняка останутся синяки.
— Что такое? — сморщила носик Кларисса, переведя взгляд на меня.
— Представь себе, эта беспомощная дура вздумала мне угрожать, — презрительно усмехнулся Рейвен.