— Все, что в твоих силах? Значит, ты ни на что не годен! — взревел Томас. — Знаешь что? Я забираю свою дочь!
Он рванул туда, где спала Эби.
Но я встала на его пути.
Этот разгневанный мужик мог с легкостью отшвырнуть меня в сторону. Но я видела отчаяние в глазах Вейлра.
Если Томас заберет Эби, целитель уже не сможет ей помочь. И, сдается мне, никогда не простит себе этого.
Что до Томаса… За двадцать лет в медицине я вдоволь насмотрелась на таких родственников. Они убеждены, что знают обо всем лучше других. И пытаются учить даже квалифицированных врачей.
Или просто орут в приемном покое и требуют невозможного.
— Стойте, — твердо сказала я.
Томас замер. Уставился на меня сверху вниз, будто только сейчас заметил. Нависал надо мной, словно гора над камушком.
— Вейлр делает все, чтобы спасти Эби. Если вы сейчас заберете свою дочь домой, вы сделаете ей только хуже. Скажите, вы простите себя, если Эби умрет на ваших руках?
Вейлр вздрогнул и потрясенно уставился на меня. Не ожидал столь резких слов и жесткости в моем голосе. Но с такими, как Томас, нельзя говорить мягко. Иначе до него не достучаться никогда.
Я же хотела, чтобы он понял, какая на нем, отце-самоуправце, лежит ответственность.
Да, Вейлр держал жизнь и рассудок его дочери в своих руках, но он — целитель. У него есть шанс ее спасти.
А что будет, если жизнью Эби будет распоряжаться Томас, когда заберет ее домой? Чем он сможет ей помочь?
Мой вопрос и впрямь немного его отрезвил. Однако до мирного соглашения еще далеко.
— Ты еще кто такая? — фыркнул Томас.
— Я та, кому Вейлр помог, — ответила я, глядя ему прямо в глаза.
Отчасти это правда. Он не бросил меня в лесу, накормил и проявил сочувствие.
И если Томас воспримет так, что помощью Вейлра было мое исцеление… я совсем не против.
— И я вижу, как трепетно Вейлр относится к своим пациентом. И к самой Эби. Если вы сейчас ворветесь туда и разбудите ее, она снова увидит в вас чудовище. И попытается сбежать. Вы этого хотите?
Томас с багровым лицом сжал кулаки.
Я внутренне приготовилась к удару. Но он вдруг выдохнул. Опустил плечи.
— Моя жена, Кэти... — глухо проговорил Томас. — Она тоже смотрела на меня как на зверя. Я для нее чудовищем стал. А я просто хотел помочь...
— Я знаю, — мягко сказала я. — Но сейчас Вейлр — единственный, кто может исцелить вашу дочь. Просто дайте ему время.
Я верила в это всем сердцем. А я всегда старалась ему доверять.
Томас помолчал, перевел взгляд на Вейлра.
— Помоги моей дочери. Или пеняй на себя.
Он развернулся и вышел, громыхнув дверью.
В доме повисла звенящая тишина. Я выдохнула, и только сейчас поняла, что мои руки дрожат.