А может, невозможно вовсе.
Но неизменный страх внутри меня смешивался с надеждой. Хаальд снова призывал силу Галатии. Значит, шаг за шагом, он все больше принимал свой дар.
— Снова воюют? — спросила Герда устало.
— Похоже на то.
— Знаешь, я часто думаю: как бы все сложилось, если бы Хаальд родился и вырос не здесь? А в Даневии или в любом другом краю Империи. Главное — не в Эль Кхаре, где эта бессмысленная война не утихает ни на день.
На лицо старой рабыни легла тень. Я все больше убеждалась в мысли, что, несмотря на разницу в положении, Хаальд был для нее как сын.
— Он мог бы стать другим, — тихо сказала Герда. — Таким же сильным, упрямым и смелым, но не вынужденным вечно сражаться и убивать.
Наверное, так, но…
Я поймала себя на странной мысли, от которой мне вдруг стало неуютно.
Если бы Хаальд вырос за пределами Эль Кхары, мы бы никогда не встретились. Возможно, я сбежала бы из Дома Воргата, добралась до герцогства, до хижины Вейлра. Возможно, сейчас я жила бы в его деревне, варила зелья и лечила крестьян. Была бы свободна.
Еще пару недель назад я бы сказала, что это — лучший исход. Что я отдала бы все за свободу. За право идти, куда захочу, и делать, что захочу.
Но теперь…
Теперь я учила других женщин лекарскому делу. Помогала Герде. Я была нужна здесь. И, признаться, в последнее время почти не ощущала себя невольницей.
А еще я получила возможность узнать Хаальда Торна. Видеть его, говорить с ним, быть его Истоком.
Я нахмурилась.
Мне не нравились эти мысли. Я ведь не из тех, кто променяет свободу на мужчину. Тем более до сих пор чужого мне, все еще загадочного и, несомненно, опасного.
Но и представить, что я никогда бы его не узнала, тоже не могла.
Я невольно вздрогнула, когда в дверях возник Хаальд. Как будто из моей головы каким-то неведомым образом перекочевал сюда.
Он казался уставшим — наверняка выплеск силы вымотал его.
— Мы взяли пленных, — сказал Хаальд, глядя на меня. — Среди них даневиец. Думаю, ты захочешь ему помочь.
Ну конечно, ведь герцогство Легранд, откуда родом Айрис, было частью Даневии.
Меня приятно удивило то, что Хаальд дал мне возможность помочь соплеменнику. Впрочем, это могло говорить и о том, что тот находится в тяжелом состоянии.
Для простой перевязки можно было вызвать любую из рабынь, которых я обучила. Мои же навыки Хаальд явно успел оценить по достоинству.
Как реаниматолог, приученный оказывать помощь пациентам в критическом состоянии, я умела действовать быстро и без колебаний. Что не раз пригождалось, когда речь шла о жизни и смерти.
Потому к самым тяжелым воинам Хаальд направлял именно меня.