Тем, кто сидит на недосягаемой высоте и смотрит, как волки грызутся внизу.
Я прикрыл глаза. Как я раньше этого не видел? Как я мог быть так слеп?
Ни дать ни взять, щенок, который смотрит на хозяина и ждет, что ему кинут вкусную косточку или погладят по голове.
Я молился Ульгру, чтобы он дал мне силу. Лез из кожи вон, чтобы заслужить его благословение. Верил, что если буду достаточно предан, достаточно силен, достаточно жесток, бог заметит меня.
И подарит мне ульгрим.
А он не замечал. Потому что ему не нужны сильные. Ему нужны те, кто не задает вопросов. Те, кто верит, что война — это святое, а смерть в честном бою — высшая из наград.
— Вождь! Нападение!
Я обернулся. Во двор влетел запыхавшийся Олав.
— Где?
— У западного частокола. Их много. И... — Он запнулся. — Вождь, там Торвард.
Я не поверил сначала. Думал, ослышался.
— Что?
— Торвард. Он ведет их всех.
Мир сузился до одной точки. Я схватил топор и побежал, громогласно призывая своих воинов.
Чужие стояли у ворот.
Торвард — впереди, за ним остальные. Мои бывшие воины, вместе с ним покинувшие Дом Торн.
Те, кого я знал годами. С кем ел из одного котла. Те, кто называл меня вождем.
Теперь они смотрели на меня как на врага.
Торвард шагнул вперед. Лицо жесткое, чужое. А в глазах ничего, кроме ненависти.
— Ты предал нашего бога. Ты — позор рода.
Он сплюнул мне под ноги. Хорошо хоть, не в лицо.
Я сжал топор до побелевших костяшек. Внутри поднималось что-то темное, тяжелое. Я мог бы ударить. Мог бы крикнуть, что он не прав. Мог бы...
Торвард ударил первым.
И это был ульгрим.
Волна боли накрыла меня. Скрутила внутренности в узел. Выбила из легких весь воздух.
Я упал на колени, хрипя от невыносимой боли, какой не испытывал никогда. Она была так сильна, что я должен был умереть прямо на месте.
Не умер лишь потому, что внутри меня зажегся свет.
Я не звал его. Он пришел сам. Возможно, виной тому мое недавнее прикосновение к руки Евгении.
А может, причина в другом.
В голове зазвучал ее голос: “Почему, призывая свет, вы не исцелили себя?”. “Может, вы не чувствуете себя достойным этому дару? Или все еще сопротивляетесь ему?”
Что ж, самое время перестать сопротивляться.
Под изумленным взглядом Торварда я тяжело поднялся на ноги, опираясь на колено.
— Ты восстановил Клык Ульгра, — прохрипел я.
Торвард с ледяной усмешкой покачал головой.
— Это моя собственная сила. Но я сделал то, чего ты не смог.
Он ударил снова, прежде чем я успел что-то сказать.
Ульгрим вырвался из тела Торварда, сминая сам воздух, заставляя его дрожать. Не знаю, как, но я его чувствовал.