— Не тешьте себя иллюзиями, — проворчал один из западных лордов. Голос у него был низкий, с хрипотцой, привыкшей больше к командным крикам. — Всем прекрасно известно, что на сторону Альдраса перебежало несколько северных гарнизонов, — он бросил взгляд влево, на заспанного лорда Харилена. — И, конечно же, его поддержали собственные силы. Восточный регион встал за своего правителя. Говорят, когда он входил в Острогранд, ему даже не пришлось стоять у ворот ни минуты. Стража впустила его, как хозяина.
— Потому что он и есть хозяин, — сухо ответил Талмарин. Листы в его руках дрогнули, от внутреннего напряжения, едва прикрытого официальным тоном. — Мардон так и не снял с него статус Лорда-протектора Востока. Так что он просто пришёл к себе домой.
Факел треснул, будто подавился смешком. Валденн поднял голову — не удивлённо, а со скепсисом человека, давно видевшего тучу. Западный лорд фыркнул: «Прекрасно, страна раскалывается каждый раз с новой стороны», — и на этом благоразумно закончил служебный некролог.
— И по итогу?.. — наконец подал голос Айман, хотя прекрасно знал и суть депеши, и исход прошедших событий. Ему было любопытно, как канцлер оформит происходящее: как поражение, осложнение или бумажную неприятность, которую достаточно пересчитать в людях. Талмарин откашлялся:
— По итогу король хотел взять Острогранд в осаду. А получилось, как получилось. Ему даже не дали подступить к городу, часть отрядов перешла на сторону Альдраса, среди этих отрядов — не мальчишки, а люди, вытертые в кузницах и на фронтах. Огромное количество ветеранов Войны Пепла, которым невовремя вспомнилось, что именно Его Величество казнил жену Альдраса – излюбленную армией Деву Эленвир. В общем, король запрашивает подкрепление.
— Подкрепление или признание лояльности? — уточнил Айман спокойно, не подавая виду, что его вопрос — нож.
— Пятьдесят на пятьдесят, — ответил Талмарин, чуть раздражённо. — Остальным лордам-протекторам рекомендуется… Нет, он их обязывает прислать как можно больше людей, просто смести Альдраса и его жаждущих мести крестьян с лица земли, пока они не продали нас Ноктариону.
Айман провёл пальцем по ворсу — не карту трогал, а пульс государства. Дороги, реки и крепости лежали под рукой шершавой нарисованной уверенностью, которой реальность уже отправила отказ. Когда он поднял глаза, в них был только расчёт, хладный и ясный, как бухгалтерская книга перед казнью.
— Смётут? — его голос был ровен, как шаг часового. — Смести можно многое. Но мы рискуем не тем, что останется от Альдраса, а тем, что останется от нас самих. Массовые призывы сейчас — это плащ, в котором удобно войти в битву, но это и знак, что делает из похода резню. Мы не выиграем симпатии тех, кого хотим удержать, а потеряем тех, кто и так колеблется. Особенно учитывая, что даже столичные жители в целом не в восторге от этой распри. Пара центральных гарнизонов, один из которых базируется прямо у нас под носом, объявил себя друзьями Альдраса буквально два часа назад.