Амрит встретил его в холле и принял плащ с перчатками. Губы у старого слуги сжались в тонкую линию: выражение редкое, почти роскошное, будто внутри него уже лежала новость, но приличия ещё пытались завернуть её в безопасную бумагу. Айман приподнял бровь, не задавая вопроса. Амрит понял без слов, годы службы развивают не только слух, но и вполне практичный инстинкт самосохранения.
— Леди Айрис с господином Таргоном в малой гостиной, — отрапортовал он. — Вдвоём. Просили не беспокоить.
Кивок Аймана вышел спокойным. Таргон, насколько он помнил, должен был сидеть в канцелярии и заниматься частью работы, которую Айман лично ему отмерил: не совсем законной, но вполне по силам кузену Айрис, у которого и голова была на месте, и совесть пока ещё не мешала делу настолько, чтобы её пришлось отдельно усыплять. Уже поэтому присутствие Таргона дома среди дня настораживало. А с учётом того, что Айман сам намеревался провести остаток дня с Айрис, наличие постороннего становилось совсем уж избыточной деталью интерьера.
Он толкнул дверь. Она открылась сухим звонким хлопком, обозначив его присутствие лучше любого объявления. Айрис сидела в кресле, нарочно придвинутом ближе к камину. Несмотря на жар огня, она укуталась в шаль и почти слилась с её узором: живая драпировка с кудрями, плохими решениями и талантом доводить его до состояния тихого внутреннего пожара. Таргон стоял рядом, наклонившись всем корпусом, будто пытался забрать каждое слово себе под кожу. Отвечал он так же тихо, оба, видимо, исходили из предположения, что стены имеют уши, а в этом доме уши, к сожалению, часто имели ещё и должностные инструкции.
Хлопок двери заставил их поднять головы почти одновременно. Таргон сразу нахмурился: на лице проступила не просто досада, а резкая неприязнь, неожиданная, голая, слишком явная, чтобы её можно было списать на усталость. Молодой Беланир, вероятно, и сам не хотел так открываться, но чувство выскочило раньше воспитания, как плохо обученный солдат из строя. Айрис же улыбнулась мгновенно и легко, будто и правда ждала его возвращения, почти соскучилась и решила не вставать исключительно из доверительной лености.
Таргон выпрямился, отодвинулся, словно между ним и креслом вдруг выросла невидимая стена, и коротко поздоровался. Поклон вышел натянутым, голос шершавым, сдержанным на грани приличия. Айман не стал расходовать время на ответные ритуалы.
— Что ты здесь делаешь?
Беланир чуть замялся, но уже собирался ответить, когда Айрис вмешалась мягко, почти извиняясь:
— Таргон только сегодня получил вести из дома: Эленвэ, моя тётя, если ты помнишь, заболела. Серьёзно. Мы обсуждали, есть ли смысл кому-то из нас отправиться к старшим Беланирам, чтобы присмотреть за ней, — она выразительно зыркнула на кузена, почти незаметно, но Айман уловил. Затем вернула взгляд к нему с видом полной уверенности, что ничего такого не происходит и все присутствующие, конечно, слишком воспитанны, чтобы подозревать неладное. — Скорее всего, разумнее всего ехать мне. Тебе ли не знать, сколько дел у Таргона в столице.