— Ну ничего. Я подожду.
Она выпрямилась. Плечи в линию. Подбородок на месте. Голос негромкий, но окончательный:
— Уходи.
— Зайка моя, что ж сразу прогонять? Даже чаю не предложишь? Хотя бы из вежливости. Я ведь всё честно показал. По доброй воле, можно сказать. Без пыточных тисков. А то вдруг бы ты и дальше жила с ощущением, что дядя твой — редкий энтузиаст благодеяний. Судьбы устраивает. Девочек оберегает, — он говорил напевно, почти ласково, но каждое слово тянулось густой мерзкой каплей. — Какая шутка, да? Приехала в столицу и стала чьим-то призом. Выигрышем. В золоте, вещах, крови. А теперь, если подумать, у тебя есть только красивое личико. Фигурка. И полная, добротная зависимость от настроений своего милого дяди, — он выдержал паузу. Почти любовную. — М?
Тишина опустилась плотно, как одеяло, под которым уже не хочется дышать. Айрис не двинулась. Внутри всё тряслось от того, с какой лёгкостью её пытались разложить на части и перепродать с соусом утешения. Она сжала пальцы у пояса, вдавила дрожь глубже и заставила голос прозвучать почти официально.
— Я говорю: топай отсюда, Мотыль. Хотя бы из собственной безопасности. Представь, что с тобой сделает Айман, если узнает, что ты был здесь.
— Справедливо, моя конфетка. Но он сейчас слишком занят. У него, знаешь ли, день рабочей ярости.
— Он всегда оставляет себе ходы, — перебила Айрис. — И ты это знаешь. Если кто-то из слуг заметит тебя, я не несу ответственности за то, что ему никто не доложит. Тогда он начнёт интересоваться, что ты тут делал. И узнает. А потом представь, насколько сильно он разозлится из-за этого.
Она встряхнула письмом, как последним аргументом. Мотыль на миг задумался: остаться или уйти. Расчёт мелькнул в глазах, и он одним движением скользнул к окну, взобрался на подоконник, толкнул раму и выпрыгнул вниз. Айрис поёжилась от сквозняка и очень надеялась, что со стороны это выглядело именно так. Из-за окна донёсся его голос, ленивый и насмешливый, словно речь шла о случайном разговоре на рынке, а не о визите через окно в кабинет канцлера:
— Если решишь, что тебе нужно что-то с этим делать, то знаешь, к кому обратиться. Заметь, возьму с тебя по-дружески. В «Звезде» можно будет не отрабатывать. Чисто мне. Бывай, княжна.
Он исчез. Окно снова закрылось, но в комнате всё равно сквозило. Мотыль оставил не щель в раме, а дыру в воздухе.
Айрис стояла посреди кабинета, крепко сжимая письмо. Бумага мялась под пальцами, будто она пыталась выжать из неё кровь. На губах горчил его голос, в висках звенели слова, и от этого звона хотелось сорвать шторы, швырнуть свечи, расколотить всё вокруг, а потом аккуратно составить список причин, почему это полностью оправданно.