Формально, конечно, племянница. По документам просто родственница, нуждающаяся в опеке и тёплом семейном уюте. На деле — актив. Высокий стартовый капитал с неясной функцией, вроде дорогого, но ещё не распакованного подарка.
Красивая? Безусловно. Молодая? Настолько, что местами даже хрустит. Богатая? Теоретически одна из самых завидных невест королевства, если рассматривать её как приложение к недвижимости, зерну и ценным бумагам, что в приличном обществе обычно и делают, просто называют это заботой о будущем.
Если бы не одно существенное «но», способное испортить аппетит любому охотнику за приданым: княжество, её законное наследство, уже почти год аккуратно приводилось в порядок Калироном, её престарелым дедом, а заодно тестем Аймана. Родственные связи в этом семействе ветвились так густо, что впору было составлять дендрологические карты и выдавать к ним лупу. По общепринятой, пусть не вполне официальной информации, в процессе этого «приведения в порядок» сам Первый помощник играл роль далеко не статиста.
Юридически всё выглядело безупречно, документально чисто, но с тем неуловимым звучанием, при котором целые провинции переходят из рук в руки, не оставляя следов ни на перчатках передающих, ни на совести принимающих.
Если бы кто-то полюбопытствовал, кому на самом деле принадлежит Эреннэлд, ответ зависел бы от того, кто ведёт реестр имущества и насколько крепко этот человек спит по ночам. Но уж точно не от девицы на скамейке, с её пикантной книжкой, трогательным румянцем и наследством, которому было куда уютнее под надёжными печатями в столичных архивах, чем под её непосредственным и, надо полагать, не слишком опытным контролем.
— А, — произнёс он тоном, где холодная вежливость смешивалась с уровнем личного участия, какой обычно приберегают для служебных записей: прочесть, зафиксировать, отложить до востребования. — Леди Айрис. Княжна. Дочь Марилин.
Она вспыхнула снова, будто одно упоминание матери действовало на неё как спичка на сухой трут:
— Ну… да. Я — Айрис. Но можно просто…
— Конечно, — мягко перебил он. — Простота, кажется, ваша стихия. Судя по выбору литературы, вы вообще предпочитаете всё естественное, неприкрашенное и анатомически достоверное, — Айман сделал шаг в сторону, освобождая ей путь к отступлению и одновременно напоминая: выход всегда есть, особенно когда за вами уже наблюдают. — Надеюсь, вам здесь будет комфортно. Учитывая богатство моей библиотеки и её некоторое созвучие вашим литературным предпочтениям. Хотя, признаюсь, не ожидал, что наша первая встреча за столько лет окажется настолько показательной. Обычно родственники начинают с чаепитий и расспросов о здоровье, а не с демонстрации книжных полок в их самом интимном содержимом.