— Прекрасно, — сказал Айман ровно. — И цирк, и паломничество. Не хватает только свиньи на поводке, хотя, кажется, она пришла. В двух экземплярах. Где они?
Амрит, не скрывая удовольствия, ответил:
— В саду, господин. Едят мороженое. Формально под присмотром вашей супруги. Хотя миледи Марилен в какой-то момент исчезла с террасы, увлекая леди Нарассэль смотреть коллекцию фарфоровых тарелок.
Айман медленно выдохнул:
— Чудесно. Пойду поприветствую.
Он выбрал не центральную террасу, а хозяйственный коридор. Подобные входы предназначены для тех, кто нуждается в овациях, а Айман предпочитал маршруты, где его не ждали и меньше успевали солгать. Карнаровский мальчик явился демонстрировать чувства, сестра ради приличий, то есть для разведки. Пусть оценивают, стоит ли Айрис фамильных ресурсов. Осадок всё равно уже лёг под кожу.
Айман вышел в сад без шума и задержался на границе тени. Цена неожиданного появления известна, как и сила правильной паузы. Айрис и Талегон сидели слишком близко, светский визит уже сменился инсинуацией. Марилен, разумеется, нашла способ убрать лишнего свидетеля. Примитивный жест, достойный провинциальной пьесы, но ей, видимо, казалось, что она дирижирует судьбами. На деле она махала палочкой над лужей и называла это морем.
Талегон наклонился к Айрис и что-то шептал. Красный, влажный, убеждённый в своей обаятельности, он держал её за руку, будто уже получил право и семейную печать с приложением. Айрис держалась почти идеально: смирение, вежливость, тонкое смущение. Но Айман видел напряжённые плечи. Она не отстранялась, потому что сейчас важнее было сохранить маску.
И это злило сильнее, чем сам Талегон. Свинья не виновата, что родилась в хлеву, но наблюдать, как змее приходится изображать ласкового ужика ради политики - отдельный вид нравственной тошноты.
Айрис потянулась к щеке Лорда Хрюшки, мягко, аккуратно. Но Талегон решил иначе. Повернулся с неожиданной живостью и подставил губы, где место было жесту, а не действию. Айрис едва вздрогнула, не успела отпрянуть, а он уже прижал её крепче и продолжил, будто отказ был мелкой светской деталью, вроде лишней салфетки.
Айман остался на месте. Он не бросался в драку: это был не вопрос порыва, а вопрос дозировки. Но Айрис подняла взгляд. Её взгляд задержался на Аймане на миг дольше, чем требовалось для узнавания. Затем она склонила голову чуть вбок, вложилась плечом в прикосновение Талегона, положила пальцы ему на грудь и ответила на поцелуй. Не жадно, но вкусно. С подчёркнутой нежностью, будто впитывала роль, которую сама выбрала сыграть.