Я строил. Судил. Наказывал. Миловал.
Делал все, что положено вождю, и так, чтобы в моей силе никто не смел усомниться. Физической силе, в силе моего духа.
Но каждый день я ждал, что Ульгр меня вознаградит.
И так и не дождался.
— Вождь, — шепнул Торвард. — Пора.
Я моргнул, прогоняя прошлое.
Сейчас был только туман, только враг, только кровь, которую я пролью во имя Ульгра.
Мы ударили на рассвете.
К частоколу я ринулся первым. Мои люди — за мной.
Меня ждал наемник — здоровый элькхе, но не здоровее меня. Я ушел в сторону, пропуская удар, и рубанул топором по ногам. Воин Гхара упал с криком.
Я перешагнул через него и рванул к воротам.
Олав взял на себя сразу двоих. Бил кулаком в лицо, локтем в горло, ногой под колено. Голыми руками, без оружия, потому что любил близкий бой.
Хруст костей, хрип, тело падает в грязь, а Олав уже разворачивается к следующему.
Слева Торвард работал топором. Не махал, как молодые, не тратил силы зря. Топор входил в плоть и выходил, снова и снова. Торвард не кричал, не рычал, как многие другие.
Я никогда не слышал, чтобы его дыхание сбивалось. Даже в самой суровой из битв.
Справа братья Скель. Эти дрались спиной к спине, прикрывая друг друга. У одного нож, у другого копье. Сталь мелькала в воздухе. Враги падали к их ногам.
Я добежал до ворот. Трое охранников заступили дорогу.
Я остановился на миг, призывая силу Ульгра. Никто не видел, как под туникой вспыхнул Клык. Один я это чувствовал.
Боль ударила, но не в меня — из меня.
Выплеснулась наружу горячей волной. Накрыла воинов, скрутила их мышцы, выжала крики из глоток. Двое упали сразу, забились в судорогах. Третий держался, сколько мог.
Но в конце концов дар Ульгра сломал и его.
Благословенный ульгрим… Тот вожделенный для всех одаренных элькхе миг, когда твоя рука становится рукой бога. Когда он сам говорит через тебя…
Вот только в моем случае Ульгр молчал.
Клык работал, но бога за ним не было. Вместо него я каждый раз чувствовал пустоту. Словно черпал силу из полного тьмы колодца, а не из священного живого источника.
И я ненавидел этот миг. Ненавидел чувствовать, как чужое страдание льется сквозь меня. Ненавидел быть не воином, а проводником. Да еще и проводником чужого дара. Украденного, а не заслуженного.
Куда больше мне нравилось выплескивать свою ярость в честном бою. Драться, как истинный элькхе. Как Олав, Торвард и братья Скель.
Ничего этого мои воины не знали.
Они видели, как враги корчатся под взглядом вождя. Верили, что их ведет божественный избранник.
Не будь у меня Клыка… За мной не пошли бы другие. Я бы не смог возродить Дом Торн. Ведь вождем, лидером Дома, мог стать лишь тот, кто использует ульгрим.