Золото, гранаты, циркон. Каждая крупица шлиха из Анхерры была задокументирована, взвешена и привязана к торговым журналам за десятилетие. Выглядело настолько внушительно, что даже у евнуха проснулся бы зуд алчности. А дальше начиналось самое интересное — портрет.
Айрис. Возраст: на выданье. Статус: единоличная наследница при подтверждении прав. Текст больше не пах бюрократией, от него несло брачной бухгалтерией. Бесприютная барышня с целым княжеством в придачу, пирог с начинкой из драгоценных камней, вынесенный в зал, полный голодных ртов. У неё было всё: титул, происхождение и звенящая тишина в биографии, которую так легко выдать за святость.
Карнар, разумеется, не зря занимал свой пост. Глава Тайной Стражи чуял выгоду раньше, чем её успевали оформить. У Карнара был сын, юноша с харизмой табуретки. Брак с Айрис обеспечил бы ему кратчайший путь к её землям и, что куда приятнее, к горлу самого Аймана. Достаточно правильно расставить акценты: враг короны, теневой делец, эксплуататор сироты. Осталось составить договор, сладкий как медовуха и смертоносный как яд в перстне. Капля брачного счастья в заголовке, а в тексте — замочная скважина чужой комбинации.
Айман видел эту мизансцену: Марилен с мигренью и выражением оскорблённого благородства вскрывает серебристый конверт. Приглашение на какой-нибудь Бал благословения урожая, звучит достаточно по-идиотски, чтобы не вызвать подозрений, и достаточно пафосно, чтобы собрать всех нужных гадюк. И среди них будет сиять Карнар-младший, упакованный в парадный камзол и отцовские надежды, которые, в отличие от него самого, хотя бы имеют форму.
— Ну что ж, Карнар, — Айман откинулся в кресле, глядя на красный шнур. — Ход с бедной сироткой неплох. Осталось выяснить, готова ли сиротка к роли свадебного торта в твоём балагане.
Пора было подключать тяжёлую артиллерию. Пару строк Астаре: в Ноктарионе умели редактировать чужие планы, и автор потом сам благодарил за улучшение. Отчёт вонял подставой. Выкидывать глупо, зато можно исказить мастерски: сгладить углы, увести внимание от виллы и мягко, по-соседски, переложить часть грехов на кого-нибудь из Совета. Там как раз заждались подходящего козла отпущения, некоторые лорды выглядели так, будто родились уже с табличкой «виновен» на шее.
Работу с племянницей придётся форсировать. Если Карнар возомнил себя великим сватом и надеется разыграть карту Айрис — флаг ему в руки. Айман даже подыграет: организует фарфоровой девочке место в первом ряду на столичных смотринах. Пусть окажется в эпицентре балагана, но ровно на расстоянии его вытянутой руки. Она уже сделала первый ход в библиотеке, а всё, что попадает в поле зрения Аймана, рано или поздно становится частью его личной коллекции.