— Всё в порядке, — мягко сказала Айрис, успокаивая уже его. Она погладила его руку чуть-чуть, утешающе, и вдруг почувствовала: этот жест и есть самая честная вещь за весь вечер.
Минут через десять Айман и чета Хариленов вернулись с лицами, на которых не было ни торжества, ни сомнений. Обсуждали будто сорт коллекционного вина, а не брачное соглашение между двумя домами. Лорд Харилен бесшумно приблизился к сыну, тронул его за локоть и произнёс между двумя бокалами:
— Калдорон. На минуту.
Он извинился перед Айрис и отошёл за отцом. По залу прошёл ропот, негромкий, но хищный, всегда возникающий после закрытых дверей, подписей и чужой судьбы, оформленной без присутствия главной заинтересованной стороны. Теперь это был их союз. Их политическая линия. Почти свершившийся факт, ещё тёплый от чернил.
Айрис скользнула взглядом к Айману. Он стоял немного в стороне, но теперь отвернулся. Не из деликатности. От мрачного, почти физического отвращения к собственному же действию. Рука, подписавшая договор, будто ещё горела. Айрис внутренне фыркнула. Конечно, мерзость. Даже понимая, что это его собственный план, Айман сейчас, вероятно, с куда большим удовольствием задушил бы автора схемы, чем признал её временную необходимость. Особенно если бы автором не был он сам.
Она поправила волосы легко и красиво, для публики, будто просто убирала выбившийся локон, а на деле выпрямляла спину, собирала лицо и душу в приемлемую форму. Спектакль подбирался к кульминации. Калдорон возвращался с видом юного офицера, которого только что отчитывал сам король за несоблюдение строевого устава. Серьёзный, сосредоточенный, почти испуганный. Айрис чуть наклонила голову и приготовилась.
Айман смотреть на это не стал. Он подал Таргону едва заметный знак и, не оглядываясь, направился к библиотеке. Дамы стряхивали пыль с теорий, публика шепталась, а он вышел из кадра, словно фигура, уставшая быть центром чужого сентиментального балагана. Таргон коротко склонился к офицерам, и те будто случайно выровнялись, прикрывая фланги. Они двинулись следом — на «мужской разговор», где под бокал вина обсуждают реестры, маршруты и людей, которых при случае можно переставить, убрать или выгодно сохранить. Айман, как обычно, использовал шум толпы, чтобы провернуть главное. Противники думали, что он вышел из игры. Он просто сменил доску.
Харилен проследила за этим манёвром и мысленно отметила: красиво. Пока все глаза прикованы к влюблённой паре, Айман продолжает вести партии. Он даже не останется смотреть, как его «племянница» согласится войти в чужую семью. Формальность это или нежелание запоминать, уже неважно, если всё действительно важное подписано и убрано в папку. Харилен отыскала Марилен у зеркала, подхватила под руку и вложила в её ладонь тонкий кружевной платок.