Она резко навалилась на него, пытаясь перевернуть равновесие, перехватить пространство, не дать ему остаться единственным ведущим. Они вместе скатились на бок, в складки одеяла, в плотную, почти смешную схватку, где было мало достоинства для людей, претендующих на стратегическое мышление. В какой-то момент сверху оказалась она: волосы упали вперёд, платье задралось до середины бедра, ладони упёрлись в простыню по обе стороны от его плеч. Айман лежал спокойно, глядя на неё снизу вверх, и в этом спокойствии было столько тёплого превосходства, что Айрис захотелось то ли ударить его, то ли снова поцеловать.
— Вот и посмотрим, кто кем управляет, — сказал он негромко.
— В этот раз ты слишком далеко зашёл, дядя.
— Я тебя предупреждал. Много раз. Я тебе не дядя.
Он едва заметно сдвинулся под ней. Достаточно, чтобы она почувствовала его твёрдость всем телом: горячий, тяжёлый намёк сквозь тонкую ткань. Айрис резко вдохнула, и попытка ответить колкостью утонула в низком, дрожащем звуке, слишком похожем на стон. Она разозлилась на себя мгновенно, тело предало, вступив в переговоры без её разрешения.
— Скажи ясно, что хочешь, чтобы я ушёл, — произнёс Айман тихо, почти ласково.
Айрис посмотрела на него сверху вниз долгим, тяжёлым взглядом. Потом наклонилась и поцеловала сама — жёстко, зло, укусив до боли, будто поставила свою печать на капитуляции. Айман ответил сразу. Его рука скользнула под подол платья, медленно поднялась по бедру, обхватила ягодицу и потянула её ближе, прижимая к себе. Пальцы уверенно нашли нужное место и начали медленные, точные круговые движения поверх тонкой ткани белья, постепенно усиливая давление.
Айрис вздрогнула всем телом и крепче вцепилась в его плечи. Она всё ещё была сверху, всё ещё могла отстраниться, но вместо этого подалась бёдрами вперёд, разводя колени шире. Каждый круг его пальцев заставлял её дышать чаще, прерывистее. Злость смешивалась с острым, тянущим удовольствием, которое разливалось по низу живота и заставляло бёдра дрожать.
— Он знает тебя вот так? — спросил Айман у самых её губ, голос низкий, тёмный от ревности. Его пальцы сдвинули ткань в сторону и коснулись уже обнажённой, скользкой плоти. Средний палец медленно вошёл в неё, глубоко и уверенно, в то время как большой продолжал ласкать сверху. Айрис зажмурилась, прикусив губу.
— Нет… — выдохнула она наконец, когда смогла вытолкнуть слово. — Нет. Не был.
Это признание словно сорвало с него последний тормоз. Палец внутри неё начал двигаться — медленно, но глубоко, с лёгким сгибанием, находя точку, от которой по позвоночнику разливались горячие искры. Второй палец присоединился, растягивая её, заполняя, ритмично входя и выходя, пока большой палец продолжал уверенные, скользкие круги.