Айман писал спокойно, точно, без лишних завитков. Всё важное — на бумагу. Всё опасное — до личного разговора.
«Миледи!
Переход к открытому курсу начался. Канцлер утратил чувство границы между властью и полномочием, что в его возрасте почти трогательно: многие старики путают очки, Мардон — государство с личным шкафом.
Совет отреагировал вяло, но не пусто. Альверон молчит, однако считает. Этого ещё достаточно.
Морские лорды начали движение. Нимбрас, Эрданнис, Сарнеллос формально повинуются, но поставки задерживаются, письма становятся длиннее, обещания благороднее, а хлеб, как всегда, менее патриотичен, чем хотелось бы столице. Они контролируют зерно, виноградники и перевозки между Эрданнисом и Эдхелионом. Центр требует хлеб и людей, не предлагая ни защиты, ни компенсации. Это уже не раздражение. Это дистанция.
Я начал неофициальные переговоры. Предложение: поддержка прибрежных лордов по реформам в обмен на гарантированную автономию в налогах и торговых маршрутах, а также защиту от фискального вмешательства центра. Взамен — ресурсы, лояльность и поддержка на следующем этапе: пересмотр структуры Совета. Если сложится, получим не оппозицию, а альтернативу. Разница полезная: оппозицию вешают, с альтернативой договариваются.
Жена короля Дорваллона стала устойчивым связным каналом между Нимбрасом, Дорваллоном и нами. Работает осторожно, без громких жестов, что само по себе редкость среди людей, внезапно осознавших политическую значимость. Её переписка почти не проходит по дворцовому протоколу, и именно это делает её ценной. Как она влияет на мужа — оставляю тебе. Эффект есть, метод вне моей юрисдикции. И, вероятно, вне приличного обсуждения.
Отдельно Титы. Старый дом, формально ещё пригодный для приличного стола, фактически обглодан Карнаром и близостью к Мардону. Скандал добил остатки репутации, милость Альверона не возвращается. Сейчас они тень. При правильном обращении — опора. Или хотя бы голос, готовый звучать в обмен на защиту.
Детали при встрече.
А.»
Он отложил перо, запечатал письмо плотным конвертом и поставил метку на воске: не герб, но достаточно явный знак, чтобы умный курьер не перепутал, а глупый почувствовал страх и от этого стал почти умным. Протянул Мотылю:
— Срочно. Быстро. Ответ жду.
Мотыль взял письмо, кивнул, но к двери не двинулся. Его мерзкая улыбка появилась заранее, как пятно на чистой скатерти: ещё не беда, но уже повод позвать слугу.
— У нас сегодня в «Звезде» гость. Господин Мардон. Неофициально. Не к вам. Но, быть может, вас заинтересуют промежуточные итоги?