Рубашку он снял без раздражения, как лишнюю кожу. Если Айрис действительно позволила Калдорону себя поцеловать, значит, решила, что это не его дело. И именно это, её молчаливое право решать без него — бесило по-настоящему.
***
Айрис вошла без стука, с пачкой писем в руках и видом уместной поспешности: Марилен просила передать, срочно, конечно, всё в этом доме срочно, кроме здравого смысла. Она уже открыла рот, чтобы произнести заготовленную фразу, но слова застряли.
Айман стоял у окна. На нём была только рубашка, наброшенная на одно плечо: белая, дорогая, распахнутая, с мягкими складками у локтя. Вторая сторона оставалась открытой. Грудь сухая, без показной красивости, с тенью под ключицами, с жилами на шее, которые выступали, когда он злился. Тело как инструмент: выдержанное, собранное, привычное к длинным дням, бессонным ночам и чужому давлению. На боку ещё темнел след вина, нелепый и почти интимный в своей случайности. Волосы слегка растрёпаны. Всё прочее — под контролем. Даже в полураздетости он выглядел временно не до конца оформленным приказом.
— Ты вошла без стука, — сказал он ровно. Взгляд скользнул к письмам. — Что-то срочное, или ты хотела убедиться, что я жив и не одет?
Он не прикрылся. Не сделал ни одного жеста, чтобы убрать неловкость. Потому что неловкость была её, а Айман редко отказывался от чужого имущества, если оно само пришло в руки. Айрис отвернулась, плечи чуть вздёрнулись, будто от сквозняка. Голос прозвучал тише обычного, с хрипотцой, которую она не успела спрятать:
— Пробовал переодеваться в своей комнате? Или хотя бы закрываться?
— Амрит только что вышел, — отозвался он, неспешно накидывая рубашку на второе плечо, но застёгивать не стал. — А если бы я застал тебя в таком виде, я бы не отвернулся.
— Не застал бы. Я знаю, как пользоваться замком.
— Осторожно. Такие фразы звучат как приглашение. Особенно с этой интонацией, — Айман усмехнулся тихо. Айрис напряглась, но не отступила. Упрямо смотрела в сторону, словно стена внезапно стала важнейшим политическим документом.
— Я представляю, как бы ты выглядела, — продолжил он мягче. — В момент, когда собираешься прикрыться, но уже не успела. Голова чуть в сторону, плечи расправлены, взгляд не испуганный. Вызывающий. Потому что тебе важно, кто увидел. И что он сделает с этим знанием.
Она резко обернулась и оказалась слишком близко к нему. Ближе, чем рассчитывала. Пришлось поднять голову, чтобы встретиться взглядом. Через секунду она выставила письма между ними, как щит и оскорбление одновременно.
— Попросили передать. Вот. Передаю.