Айрис сдвинулась ближе, словно и не думала уходить.
— Поэтому я и пришла. Как будто мне нужно твоё разрешение на личную жизнь, — фраза прозвучала с привычным раздражением, но следом, чуть тише, она добавила: — Может, я чем-то могу помочь?
Айман усмехнулся почти в сторону.
— Если только вывезешь Мариэн из столицы в день моего ареста. Марилен оставь. Она ведь хотела: в горе и в радости. Пусть будет. Казнь нас обоих станет вполне закономерным финалом моей биографии: родился, рос с ней рядом, женился на ней, сдох с ней. Прекрасная сказка. Разве что детям лучше не читать.
Айрис чуть наклонилась и коснулась его руки подушечками пальцев, почти по-домашнему. В этом касании не было женственности как оружия. Только сдержанное, неловкое участие.
— Если уж соберёшься помирать, прихвати с собой деда и бабку. Их смерть, кажется, единственное, что улучшит климат в этом мире.
— Деда — обязательно.
— Всё так плохо?
— Ты себе даже не представляешь, — Айман медленно вдохнул, будто надеялся вместе с воздухом избавиться от необходимости отвечать. — Что, решила? Если корабль пойдёт ко дну, первой выброситься за борт?
Айрис потянулась убрать руку, быстро, с лёгкой обидой, но он не отпустил. Пальцы легли на её запястье точно, плотно, без резкости. Просто он хотел, чтобы рука осталась.
— Мы же родня, дядя, — выдохнула она с фальшиво-мягкой язвительностью. — Разве не в этом суть семейных уз? Такие тёплые, надёжные, обволакивающие. Ну-ка, расскажи мне, как проходит вербовка в разведку? Сначала рекомендации, потом собеседование и стажировка?
— Тебе это не нужно. В такое лучше не лезть даже краем платья. Поверь, — он перехватил её ладонь и потянул ближе, с настойчивостью, которой не нужны слова. Айрис села рядом, упрямо-скептическая, внимательно следя за ним. Айман рассматривал её руку: кожу, линии, прожилки капилляров, словно пытался увидеть её под всеми «я не хотела» и «оно само». — Карнар уверен? Он знает? Почти?
— Подозревает, что ты как-то связан. Но деталей у меня нет. Думаю, у него тоже. Пока.
Айман опустил её руку себе на грудь, не глядя на неё, будто знал, что она не выдернется. Ладонь легла на ткань рубахи, смятую и тёплую, и осталась. Большим пальцем он медленно провёл по косточке её запястья, один раз, потом второй. Почти машинально, будто касался, чтобы не отпустить совсем.
— Воистину, влюблённый хрюшка — лучший источник разведданных, — сказал он, склонив голову. — Ох, прости. Это я о будущем женихе.
— Ты не поверишь, я тоже не совсем в восторге, — Айрис сощурилась, но усмехнулась. — Особенно когда он говорит об отце, который быстро с тобой разберётся. Мечта, а не мужчинка. Я не уверена, что он понимает, во что его вписывают.