Вывод оформился сам, злой и неприятный, как лучшие её шутки: пора подключать к поискам кого-то ещё. И желательно пока обойтись без Аймана. Потому что если сразу разбудить Аймана, город очень быстро наполнится трупами, а это помогает поискам примерно так же, как пожар помогает лечить простуду.
«Ночная звезда» встретила его запахом вина, пряных масел и весенней сырости, которую не сумели перебить ни курения, ни воск, ни профессиональная привычка заведения делать вид, будто здесь пахнет удовольствием, а не человеческой переработкой. Девицы в дверях зазывали глазами, механически, по службе. Но стоило встретиться с ним взглядом, как они сразу расступались. И без слов было понятно: офицер пришёл не за утехами. От него тянуло дурной вестью, тяжёлой, цепкой. А такие новости в подобных местах чувствуются раньше слов. Чем быстрее исчезнешь с дороги, тем выше шанс остаться с целыми зубами и не стать сопутствующим ущербом. В заведениях вроде этого инстинкт самосохранения обычно работает куда исправнее морали. И правильно делает.
Кабинет Мотыля не имел ничего общего с остальной «Звездой». Здесь стояла гулкая тишина, пахло кислым маслом, старой кожей, несвежими руками и тем особым холодом, который заводится в комнатах, где много сидят, много лгут и иногда режут людей не до смерти, а ради дисциплины. Лампа чадила неровным огнём. Тени на стенах тянулись длинно, хищно. Пространство казалось уже, чем было, будто сама комната пыталась ужаться, лишь бы не свидетельствовать.
Мотыль сидел у стены и разглядывал себя в зеркале с вниманием, словно подозревал отражение в доносе и в целом был недалёк от истины: доносить там имело право всё, даже мебель. На щеке тянулась царапина от глаза до подбородка, щедро залитая жёлтой жижей с запахом дешёвой лекарской алчности. Губа была надкушена глубоко, со злостью. Палец перемотан тряпицей, сквозь ткань уже проступила засохшая кровь. Он и сам выглядел как плохо собранный отчёт о пороках: много деталей, мало достоинств, результат брезгливо подписан.
Таргон отметил это почти сразу. В «Звезде» такое бывало. Не все девицы смирялись с первичной проверкой лично от самого Мотыля, и он слышал, как некоторые умудрялись оставить хозяину пару шрамов на память. Человечество иногда всё-таки пытается сопротивляться. Просто, по своей старой дурной традиции, выбирает для этого максимально бесполезный момент. Мотыль оторвал глаза от зеркала. Раздражение мелькнуло сразу, без маскировки. Беланир ему не нравился давно. Айман слишком явно держал этого юношу в поле внимания, а такие вещи служебные шавки чувствуют раньше приказа. Собака не любит того, на кого хозяин смотрит дольше положенного.