В образовавшейся паузе я выхожу в спальню, чтобы проверить, как обстоят дела. В детской застаю Пашу: он сидит в кресле, а на его груди мирно спит маленькая дочка. По настроению видно, что разговаривать со мной муж не намерен, хотя ещё недавно возвращение из дома родителей в квартиру было его целью.
Из-за натянутости разговор выходит скупым и коротким. «Ничего не надо. Я сам справлюсь. Если что — позову. Иди отдыхай».
Но произносит Паша это так, будто ничего приятного мне не желает. Припечатывает и словами, и поведением.
— У тебя всё в порядке? — спрашиваю напоследок.
Паша удивлённо приподнимает бровь, встаёт с кресла и перекладывает Алису в кроватку, освобождая руки. Я собираюсь извиниться за то, что не предупредила его о присутствии Марины, но в последний момент передумываю. Дело не только в том, что она не прошла своего рода фейс-контроль, а в том, что моему мужу куда труднее сохранять самообладание при ней.
— У меня всё в порядке, Аня, — цедит он сквозь стиснутые зубы. — А как у тебя?
— Тоже.
— У Алисы почти закончились подгузники. Я посмотрел — осталось всего пара штук, и, скорее всего, их не хватит даже до ночи.
Чёрт.
Я держала в уме, что нужно купить их и собиралась после прогулки зайти в супермаркет, но в какой-то момент всё вылетело из головы.
— Я съезжу в магазин, — находит решение Паша. — Подумай, что ещё нужно, и набросай список.
Вернувшись на кухню, я застаю Марину за телефоном. Компания, с которой она собиралась провести вечер, уже на месте, но не начинает без неё.
В тот момент, когда подруга безуспешно пытается заказать такси раньше, чем предлагает приложение, из спальни выходит Паша, натягивая футболку на голое тело.
Я смотрю в его направлении и спокойно прошу:
— Подкинь, пожалуйста, Марину, если тебе несложно.
Он сжимает челюсти и сверлит меня потемневшим взглядом.
Это еще один вызов. Мне и ему. Прямой и резкий, но, возможно, необходимый, чтобы расставить все точки над «i».
— Не сложно, — коротко бросает Паша и кивком головы велит Марине направляться к выходу: — Поехали.
Прежде чем проводить гостью в коридор, я возвращаю ей старый мобильный телефон — тот самый, с которого началась вся эта неразбериха. Символ того, как пустяк обернулся бурей. И только после этого я ощущаю, как с плеч наконец спадает груз, потому что чужого мне не нужно.
Павел
— Юлька мне все мозги вынесла с этим лифтом, — жалуется сосед Лёха, затягиваясь второй сигаретой подряд и лениво почесывая живот сквозь белую майку-алкоголичку. — Позвони, сходи, сделай что-нибудь. А я-то что? У меня работа на заводе строго с восьми до шести. Шаг влево — шаг вправо, расстрел. И отпроситься не могу, и жалко её, потому что таскает и ребёнка, и коляску в руках.