Анна
— Замечательный концерт, Алиса Павловна, — торопливо приговариваю я, бросая взгляд на дочку, которая недовольно дёргает ручками и всеми силами старается привлечь внимание. — Ну-ну, не плачь так сильно, а то у мамы сердце сжимается. Потерпи чуть-чуть. Сейчас! Одну минутку!
Я высыпаю на сковороду лук и морковь, быстро мою руки и бросаюсь к электрокачелям, где ни мелодия, ни игрушка не способны заглушить отчаянный крик, который, кажется, слышат не только соседи через стенку, но и весь дом.
Отстегнув ремни, поднимаю дочку на руки — как раз в тот момент, когда щёлкает входной замок. Я не засекала, сколько отсутствовал Паша, но, кажется, недолго. Час? Полтора? Может, больше?
Впрочем, это не имеет значения.
За время отсутствия мужа я не успела соскучиться: погладила вещи, поставила вариться бульон и немного поработала за ноутбуком, пока не проснулась Алиса. Она была не в духе. Чересчур капризная. Я даже температуру измерила, потому что показалось, что горячая.
По словам мамы и свекрови, самое интересное ещё впереди — особенно, когда начнут резаться зубки. Мне уже кажется, что дочка слишком часто тянет в рот кулачки и хнычет, словно её что-то беспокоит. Вероятно, это и есть первые звоночки.
Мы с Пашей с трудом разминаемся у входа в кухню, машинально кивнув друг другу вместо приветствия. Я хватаю пустышку с края стола, ополаскиваю её кипятком и подношу к Алисе, стараясь успокоить её раньше, чем она снова разрыдается.
Мужские ладони слегка касаются моей талии — мимолётно, просто чтобы пройти. Но даже этого хватает, чтобы сердце застыло в непонятном смятении.
У меня не было сомнений в том, что муж вернётся домой, как бы ни сложился этот день и какими бы ни были соблазны. Он слишком ответственный. Даже чрезмерно ответственный, чтобы забыть о дочери и не привезти ей то, что должен.
Хочется верить, что эта черта его характера, которая одновременно и бесит, и восхищает меня, каким бы ни было наше будущее, всегда останется для него принципиально важной.
— Разогреть тебе ужин? — оборачиваюсь к Паше через плечо.
Судя по всему, градус раздражения заметно снизился. Черты лица мужа смягчились, движения стали спокойнее. Исчезла глубокая складка между бровей.
Он отрывает взгляд от полок и переводит его на меня — уже без той жёсткости, что была примерно час назад.
— Если можно, — говорит Паша с нажимом.
— Конечно. Но тогда подержи пока Алису, пожалуйста. Сегодня она сама не своя.
Вручив дочь мужу, я убавляю огонь на плите и достаю из холодильника аккуратно разложенные по контейнерам блюда. Меню простое: гречка с котлетами и борщ. Хотела ещё накрошить салат, но, как это часто бывает, банально не успела.