— Ну, чем-то можешь, — произношу охрипшим голосом, в тот момент, когда её пальцы так же инстинктивно обхватывают мой член, пуская по нему горячий, пробирающий до дрожи ток.
Повисает глухая тишина. А точнее, мёртвая.
Я шумно выдыхаю, раздувая ноздри.
Жду вопросов, но их не следует, и я сомневаюсь, что смог бы сейчас внятно ответить хоть на один. Слишком уж далеки от здравого смысла мои собственные поступки. Слишком уж сильно я оторвался от реальности.
Я, в целом, готов к разному исходу — приятному или не очень. Даже к пощёчине. С любым справился бы сам, а в крайнем случае — и в душе бы подрочил. Но слова срываются раньше, чем я успеваю их обдумать. На дурацкой волне импульса.
Ладонь Ани остаётся неподвижной, но этого достаточно, чтобы кровь стремительно хлынула к паху, делая член тяжёлым и твёрдым. Достаточно просто трогать. Не шарахаться, не гасить эту близость. Каждая капля крови заставляет тело напрягаться в ожидании, стирая все мысли, кроме одной: получить от неё нежность.
Она по натуре нежная — я это вижу и замечаю. В мелочах. В том, как она общается с родителями и даже с незнакомыми людьми, как заботливо возится с дочкой. От неё всегда исходит тонкое, почти невесомое чувство, которое я сейчас хочу применить на себе — как насущную потребность, как наваждение.
У меня в голове случается короткое замыкание, когда Аня медленно, с едва заметным давлением проходит ладонью по всей длине, нащупывая каждую вену и провоцируя искры внизу живота. Разгоняя дыхание до спринтерского, от которого темнеет в глазах.
Вдох — выдох, вдох — выдох, и каждый гораздо короче предыдущего.
Но это не мешает мне прочно удерживать взгляд на ней, улавливая в нём смешение растерянности и непонимания. Кем-кем, а трусливой мою жену назвать сложно. Она принимает вызов, а я веду. Всё просто.
Что она читает в моих глазах — в душе не ебу, потому что тупею с каждым движением вверх и вниз и не могу сказать, что мне не нравится это состояние.
Я просто нахуй тону в нём.
— Смочи слюной, — глухо толкаю.
Чуть не добавляю: пожалуйста.
Блядь.
Возможно, я прошу больше, чем должен. Больше, чем имею право себе позволить, и уж точно больше, чем разумно в нашей ситуации. Кто-нибудь бы взял и обрубил этот момент, потому что тормозов у меня уже нет, даже чтобы хоть немного сбросить обороты.
Аня задумчиво прикусывает губу, отводит связанные лентой волосы на одну сторону и плавно опускается ниже, подчиняясь без лишних колебаний. Будто решение она приняла ещё до того, как я произнёс его вслух. Задолго до этого.
Я дышу глубже и стаскиваю штаны до середины бёдер.