Презерватив жжёт в кармане, но я так и не достаю его.
Тяну время, балансирую на грани. Испытываю свои нервы и терпение на прочность.
Качнув тазом, я погружаюсь всего на сантиметр, будто мне оказалось мало того единственного опыта, чтобы навсегда усвоить одну простую истину: с предохранением рисковать не стоит.
Спину прошивает дрожь.
Кровь шумит в ушах, и разница ощущается сразу. Тепло и влажность накрывают так плотно, что я теряю контроль. Теряю меру, ориентиры и способность думать. Каждый толчок приносит чистый, ничем не приглушённый кайф, усиливающийся, когда я продвигаюсь глубже.
— Паш! — сердито бросает Аня, отрывая ладони от дивана.
— Я помню. Блядь, помню.
Перехватываю её под грудью, веду носом по линии шеи и, в конце концов, распечатываю презерватив.
Я врываюсь в податливое тело, наращиваю темп и с первыми толчками ловлю всплеск удовольствия, когда теснота обволакивает со всех сторон, а трение доводит до безумия.
Моя ладонь ложится на поясницу, надавливая чуть ниже, и Аня без слов понимает, чего я добиваюсь. Она переносит упор с рук на локти, плавно выгибает спину и подаёт ягодицы назад, делая позу ещё доступнее, а свой силуэт — откровенной провокацией.
Я двигаюсь с силой, в размах, и, кончая, в полной мере понимаю, что значит фигура в форме гитары. Узкая талия и налитые бёдра складываются в комбинацию, от которой сложно оторваться.
Я вылетаю из дому, наспех приводя себя в порядок и успев лишь поздороваться с проснувшейся дочкой.
Сумку Аня заботливо собрала еще накануне: футболка, шорты, гетры, бутсы. Помимо формы — бутылка воды и щитки.
Как и ожидалось, несмотря на выплеснутую энергию, я не потерял заряд, а выровнял его. Лёгкая разгрузка добавила собранности и концентрации, но вместе с тем сняла тяжесть с головы и плеч.
На сборы я немного запаздываю и, паркуясь у стадиона, едва успеваю отбиваться от звонков. В футбол я пришёл в пять лет, когда отец отвёл меня в секцию. Лучшие игры пришлись на школьные годы и юношескую команду района. Я никогда не планировал связывать с этим жизнь, но футбол стал частью меня.
Я вешаю сумку на плечо, здороваюсь с пацанами у входа и направляюсь в раздевалку. Чтобы попасть туда, нужно обогнуть трибуну и спуститься по бетонным ступеням. Болельщиков немного, но и собираемся мы не только ради них.
Я чувствую холодок на затылке, когда здороваюсь с Антоном, догнавшим меня на полпути. Этот холодок не отпускает до самой двери, пока я не оборачиваюсь и не понимаю: как бы я ни старался избегать глупостей, они всё равно находят меня сами.
В раздевалке душно, воздух стоит тяжёлый, почти без движения.