Сближение тел ощущается почти физически. Оглушающим сердцебиением. Рваным дыханием. Навязчивым головокружением.
Я не сразу замечаю, как ладонь, в качестве последнего довода, оказывается у него на животе, ощущая под футболкой тёплые, рельефные мышцы. Наши колени соприкасаются чуть дольше, чем это можно было бы счесть случайностью, а запах одеколона, смешанный с солью, впитывается в мои поры и волосы.
В этом запахе нет ни следа чего-то женского. Только тяжёлый, первобытный, почти звериный аромат, от которого на коже выступают мурашки. Я не выискивала намёков — и всё же боялась их найти.
— Ладно, чтобы ты не выглядел долбоёбом, я попрошу твою маму, — шумно вздыхаю.
— Маму не надо. Папу тоже. У них сейчас дел выше крыши — не до этого, — говорит Паша, хмурясь. Он выходит из электронного кошелька, куда только что добавил свою карту, и возвращается на главный экран. На заставке мы с Лисёнком вдвоём, где я держу её у груди и открыто улыбаюсь.
— Почему не прислала мне эту фотку? — сухо интересуется.
Краска заливает шею, щёки, ключицы, и плавно стекает ниже, к груди, распаляя под рёбрами настоящий пожар. Он разгорается мгновенно, будто кто-то чиркнул спичкой прямо над самыми уязвимыми точками. Там, где печёт сильнее всего.
— Просто…
— Красиво получилось. Скинешь?
Паша суёт мне в руки телефон — и, скорее, не спрашивает, а ставит перед фактом. Я смотрю ему в спину, не понимая, отстояла ли свою позицию или по-тихому уступила? Это компромисс или еще нет?
— А как же проект? — бросаю ему вдогонку.
— Посмотрим, — отвечает Паша, уже на полпути к ванной.
Улыбаюсь, прикусывая губу, потому что за время недолгого замужества усвоила, что у мужчин это слово часто переводится как «да».
Для того чтобы подготовиться к проекту, требуется три недели и много-много усилий.
Сначала кажется, что спроса не будет. Всё-таки цена выходит немаленькая, если учесть затраты плюс работу команды. Но стоит нам только выложить новость о запуске фотодня, где от девушек требуется лишь прийти, а всё остальное мы берём на себя, — как места разбирают в один момент.
В приятном шоке увеличиваем количество участниц с двенадцати до четырнадцати. Это значит, что в студии мне придётся задержаться на час дольше, чем я обещала Паше, но он, вроде, не возражает. А ещё это значит, что этот фотодень — точно не последний. Желающих полно, директ пестрит сообщениями. Да и идей хоть отбавляй.
Съёмки начинаются ровно в десять утра.
На каждую девочку — по полчаса. За таймингом тщательно следит Дарина, наш стилист. Она направляет участницу от себя к визажисту, от визажиста к видеографу, а оттуда — ко мне. Всё расписано по минутам: без простоев и без задержек. Я не спала почти всю ночь, но от прилива воодушевления чувствую в себе столько бодрости, что готова работать сутками напролёт.