— Проблема в том, Аня, что дети бывают маленькими только один раз…
— Поймите, это решение далось Паше нелегко, — произношу взволновано. — Нелегко, потому что у него всегда перед глазами стоял пример идеальной семьи. Он хотел бы повторить тот же сценарий, что видел в детстве. Но… увы.
Сняв резиновые перчатки, Юлия Владимировна оборачивается, и я замечаю, как сильно дрожат её руки.
— Паша многого не знал о том, что происходило в нашей семье. Как любые нормальные родители, мы старались оберегать его от скандалов. Но это не значит, что у нас с Костей не было кризисов.
— Были? — удивленно переспрашиваю.
— Пф-ф! Полно! Когда сыну исполнилось два года, мы разошлись. Я уехала к маме на всё лето. Потом страсти улеглись, и муж меня вернул. Во второй раз мы разъехались на седьмом году брака. Причины были разные, и не всегда… достойные. Но каждый кризис становился уроком. Мы постепенно учились терпению, доверию и умению прощать. А сейчас, после двадцати пяти лет вместе, нам уже… банально лень ссориться.
Я ошарашенно хлопаю ресницами, потому что смысл сказанного доходит до меня с опозданием. А потом я смеюсь сквозь ком в горле, подхватывая звонкий смех свекрови.
— Думаю, Паше вовсе не обязательно это знать, — поспешно говорю я. — Для него такая информация будет слишком травматичной.
— Не стоит, да?
— Точно нет.
— Ты права. К тому же у меня ни времени, ни денег, чтобы оплачивать потом сыну психотерапевта.
Не знаю, то ли это защитная реакция, то ли обычная усталость, но мы с Юлией Владимировной долго сидим на кухне, сплетничаем и смеёмся, прячась от щемящего чувства, тяжело давящего на грудь.
Только когда я закрываюсь с Алиской в спальне и укладываю её спать, позволяю себе расплакаться по-настоящему, уткнувшись лицом в подушку и накрывшись одеялом с головой.
А второй раз это случается через месяц. Тихо, почти беззвучно. Тонкие дорожки слёз бегут по щекам, когда в сторис Марины я вижу отметку города, где теперь живёт Паша.
Семь месяцев спустя
Павел
Погода встречает зверским, сука, холодом при спуске по трапу самолёта. К тому моменту, как получаю багаж, на улице начинается метель, и я звоню Антону, договариваясь о месте встречи.
Я почти не помню, каким был прошлогодний март. Мозги работали с перебоями, всё плыло, как в тумане. Но почему-то, когда колючий ветер пробирается под куртку, кажется, что тогда было определённо теплее, чем сейчас.
Серый "Ниссан" Антона появляется из-за поворота, слепя фарами.
Я протискиваюсь сквозь толпу, подхожу к багажнику и закидываю туда сумку. Перед тем как сесть, стряхиваю снег с капюшона и плеч, и обстукиваю ноги.