Горячее дыхание в затылок. Твёрдая грудь, вжимающаяся в лопатки. Запах чистого тела, смешанный с ароматом геля для душа. Щекочущие волоски на его ногах, вызывающие дрожь. Рука, собравшая ночную сорочку гармошкой на животе, — всё это не даёт ни малейшего шанса не то что уснуть, а даже спокойно вдохнуть.
Тепло и тяжесть сковывают тело, а молчаливое упорство мужа давит сильнее любых слов.
Мои глаза широко раскрываются, когда Паша приспускает ночнушку и перемещается ладонью чуть выше.
По рёбрам, к ложбинке.
Его рука накрывает обнажённую грудь, бережно сминает и взвешивает её — налитую и болезненно чувствительную. Соски мгновенно откликаются на прикосновение, упираясь тугими вершинами в шероховатую ладонь. Стоит по коже пробежать мурашкам — и мой муж безошибочно считывает, чего я хочу.
Этот контакт заставляет нас двоих издать шумный стон.
Паша толкается бёдрами в мои ягодицы, и перед глазами вспыхивает белым.
Игнорировать его больше не выходит. Самоконтроль рассыпается, как пыль. Прикосновения, дыхание и настойчивость разрушают последние остатки моей защиты.
Как тут устоять?
Он мнёт мою грудь — поочередно, то одну, то другую. Пальцы властно вдавливаются в упругую плоть, заявляя на меня права, и я теряю способность думать о чём-то ещё, кроме как о том, чтобы сдаться без боя.
Губы мужа касаются плеча, обжигая кожу огненными метками, от которых всё внутри плавится и стекает в низ живота свинцовым сгустком желания.
Лёгкий поворот головы — и наши взгляды встречаются.
За секунду до того, как мы сливаемся в поцелуе, я успеваю подумать, что у Паши он дикий, и эта дикость ощущается в агрессивном давлении его губ и в натиске языка, вторгающегося в мой рот.
Сначала я замираю, сбитая с толку и не в силах даже вдохнуть, но вскоре осмеливаюсь ответить, робко скользнув языком ему навстречу.
Дотрагиваюсь лёгкими, ласковыми движениями, вплетая в поцелуй свою нежность.
Я обуздываю его дикость, показывая, что можно иначе — осознанно и размеренно.
Темп постепенно замедляется, уступая место томительному ожиданию, которое действует сильнее любой поспешности. Оно растёт, наполняя каждую клетку моего тела.
Паша задерживается на моей нижней губе, втягивает её и, посасывая, смакует вкус.
Его вкус тоже мне нравится — будоражащий и запретный. Очень-очень запретный. Ещё недавно я и помыслить не могла о подобной близости, а теперь чувствую, как тяжелая ладонь преодолевает препятствие и проникает под резинку трусиков, находя путь между половых губ.
Что-что, а Павел Бессонов умеет и причинять боль, и дарить удовольствие. Я успела убедиться в этом за короткий промежуток времени.