Кровь бьётся в висках, когда я ощущаю твёрдый бугор, рвущийся наружу даже сквозь ткань шорт. Он упирается в меня так отчётливо, что я не сдерживаю тихого всхлипа и начинаю инстинктивно покачиваться на нём вперёд и назад.
Наши губы примагничиваются и сплетаются в поцелуе.
Ладонь Паши обхватывает мою шею, пальцы путаются в ещё влажных прядях. Он прижимает меня к себе всё ближе и теснее, его тёплый язык настойчиво вторгается внутрь, а сердце колотится в исступлении.
Свой первый настоящий поцелуй я пережила именно с ним. Первый сексуальный опыт тоже связан только с ним. С ним я впервые узнала, что такое желание и как оно превращается в опыт, который ломает привычные представления об интимности и откровенности. Этот опыт отпечатывается в памяти, сжигает остатки девичьей наивности и оставляет женщину, которая учится принимать себя и своё тело. А принимать его, когда собственный муж смотрит на меня с нескрываемой похотью становится гораздо легче. В миллион раз легче!
Я невольно поджимаю пальцы на ногах, когда Паша подхватывает меня за талию и, приговаривая «Подожди, я сейчас», стягивает вниз резинку своих шорт.
В тот же миг его гладкий, каменно-твёрдый член выпрыгивает наружу и с упругим толчком ударяется о живот, оставляя на коже прозрачную, тягучую каплю.
Я… помню, каким он был на ощупь. Как натянутая кожа облегала каждую жилку, и напряжение, кусаясь током, проходило сквозь меня.
Умело раскатив презерватив по всей длине, Паша тянет меня ближе, удерживает член у основания и прижимает головку ко входу, оставляя мне пару секунд, чтобы привыкнуть и собраться. Но даже тогда не получается настроиться, потому что горячая плоть мучительно растягивает меня, миллиметр за миллиметром, вызывая и боль, и сладкую дрожь одновременно.
— Да, блядь… — выдыхает Паша, вскидывая взгляд и впиваясь в меня глазами, пока проталкивается глубже. — Как же я этого ждал.
Пальцы на моей талии сжимаются крепче, будто держат меня в плену.
Член с трудом входит внутрь, но вскоре скольжение становится легче, оставляя меня почти без сил. Всё, что я могу, — это не сопротивляться, подстраиваться под медленный ритм и захлёбываться в волнах ощущений, накатывающих одна за другой.
Мои ресницы мокрые, когда я смотрю из-под них на мужа, откинувшегося на спинку дивана и дышащего так тяжело, что грудная клетка поднимается и опускается рывками.
Всё моё внимание приковано к его лицу — искажённому наслаждением, с плотно сжатыми челюстями и потом, блестящим на висках.
Полностью соединившись бёдрами, Паша давит на мою спину, и я падаю на него, обвивая шею руками. Наши тела сливаются в одно, мышцы подстраиваются под его длину, а лёгкое жжение сменяется вязким удовольствием, которое расползается от живота к груди и горлу, лишая меня воздуха.