Я прижимаюсь ртом к линии его скулы, слизываю каплю пота и перекатываю её вкус на языке, впитывая каждую ноту.
Между нами не остаётся ни малейшего зазора — тесно, влажно, липко. Кожа скользит о кожу, и я вдруг осознаю, что вместе с потом из меня сочится и молоко.
Тёплый сладковатый запах смешивается с солью, и эта пьянящая смесь бьёт в ноздри, заставляя меня дышать всё чаще. Каждый вдох превращается в стон, каждый выдох — в немое признание, что я не способна оторваться от собственного мужа. По крайней мере — сейчас.
Прочно вжав ступни в пол, Паша двигает бёдрами снизу, задавая ритм, от которого кружится голова. Глубокие и уверенные толчки подбрасывают меня вверх, как пушинку.
— Не больно? — слышу хрипловатый голос у самого уха.
Паша утыкается носом в мою скулу и скользит им к шее, касаясь кожи так невесомо, что меня пробирает дрожью.
— Нет… Нет, не больно, — поспешно отвечаю. — Хорошо…
Не выходя из меня, Паша разворачивает меня на спину и мягко укладывает на диван. Его ладони разводят мои бёдра шире, а колени он прижимает к груди, фиксируя меня в новой позе.
С резкой требовательностью в тоне, врезаясь в меня глубже и делая круг бедрами, он спрашивает:
— А так?
Ответом ему становится мой оргазм — стремительный, как удар молнии. Он пронзает тело спазмами, накрывает внезапно и безжалостно. Врывается в сознание белым шумом, сметая всё, кроме имени мужа, которое я твержу, как заклинание.
Меня размазывает. Уносит. Ударяет током. Трясёт в конвульсиях, в лихорадке и в эйфории.
Я выгибаюсь дугой, теряю контроль и вцепляюсь ногтями в свежие простыни, уже не в силах сдержать крик, рвущийся из груди.
Вместо потолка над головой — лицо мужа: приоткрытые губы, затянутый поволокой взгляд. На шее в такт нашим движениям бешено колышется серебряная цепочка с крестиком.
Это последнее, что я успеваю увидеть, прежде чем на живот брызнут горячие, обжигающие капли, стекающие по коже обильными дорожками и наполняющие воздух густым, терпким запахом.
Я прикусываю губы, с усилием поднимаю тяжёлую голову от дивана и опускаю взгляд на Пашу, крепко сжимающего в кулаке налитый, пульсирующий член. Я не знаю, сколько семени бывает у мужчин в норме, но у него её много. Слишком много.
Широкие плечи застывают в предельном напряжении. Короткий, приглушенный стон заставляет меня вздрогнуть вместе с ним. Всё тело моего мужа гудит от энергии, распирающей изнутри, и кажется, стоит мне прижаться хоть на секунду — и эта энергия ударит в меня резкой отдачей.
— Я в ванную и за салфетками, — сипло бросает он, почти отдышавшись и натягивая шорты. — По дороге загляну в детскую. Тебе что-нибудь принести?