— Кто это? — шёпотом спрашивает Марина, указывая бокалом в сторону нашего видеографа.
Я поправляю волосы, наклоняюсь и так же шёпотом отвечаю:
— Это Андрей Мельник. Делает короткие ролики для соцсетей и промо. Без него не обходится ни один проект. Вне этого он снимает музыкальные клипы, рекламу и работает с блогерами. Марианна Князева и Рита Орлова пришли именно по его приглашению, за что я ему очень благодарна. Так о студии узнает ещё больше людей.
— Похвально, — кивает подруга. — Хорошо, когда рядом есть такие энтузиасты.
— У него, правда, очень крутое портфолио. Надо и тебя как-нибудь позвать на съёмку — сама всё увидишь.
— Я только за, — улыбается в ответ. — Дай знать, когда будет свободное окошко.
Пока Андрей, рассказывая о тонкостях монтажа, развлекает гостей, я достаю телефон из сумочки и показываю Марине последние совместные съёмки и их результат. Она увлечённо листает фотографии, задерживаясь на отдельных кадрах и щёлкая по экрану, чтобы рассмотреть детали.
Так продолжается до тех пор, пока подруга случайно не перескакивает с рабочих проектов на личное. На крестины Алисы.
Общее фото у храма, крупный план дочери в белоснежном платьице и кружевной косыночке, а также крестные с зажжёнными свечами…
Голоса гостей размываются, превращаясь в далёкий фон, пока я наблюдаю за Мариной. За тем, как она морщится, как её лицо становится холодным, а движения пальцев по экрану — всё более быстрыми и нервными.
Сердце уходит в пятки, а в груди раздаётся глухое эхо пустоты.
Наши взгляды пересекаются, и я пытаюсь натянуть улыбку, хотя прекрасно понимаю, что она выходит слишком неестественной.
— Интересно получается… — с ухмылкой протягивает Марина. — Ты ведь и не собиралась мне рассказывать, правда, Ань?
— Значит, всё? Я больше не твоя лучшая подруга? — Марина сыплет вопросами один за другим. — У тебя теперь Лика, да? Новый круг общения? Новая жизнь, где для меня уже нет места?
— Не переворачивай, пожалуйста.
— А как мне это понимать, Ань?
Я не уверена, но, кажется, даже сквозь громкую музыку и оживлённую речь Андрея её голос всё равно прорывается. Из шёпота превращается в требование. Такое настойчивое требование, что несколько человек поблизости уже оборачиваются.
Зная Марину как облупленную, я вполне допускаю, что она устроит разбор прямо посреди зала — на празднике, который для меня слишком важен, чтобы дать ей его испортить. Поэтому я беру её под локоть и вывожу на улицу, подальше от посторонних ушей.
Что-что, а скандалить Марина всегда умела. Я видела не один десяток её сцен — и в универе, и за его пределами. Достаточно было кому-то бросить косой взгляд или обронить кривое слово, и ссора вспыхивала мгновенно.