— Конечно, — отзывается она. — Мы же не собираемся потом ковырять пирог ножом?
— Честно говоря, я вообще не уверена в этом рецепте. Первый раз пеку по нему, так что просто надеюсь, что всё выйдет.
Мы обе в прекрасном настроении. Можно сказать, что жизнь здесь напоминает проживание в высококлассном санатории. Меня никто ни к чему не принуждает — пирог с грибами, луком и сыром я решила испечь по собственной инициативе.
— А Паша такое вообще ест? — спрашиваю я, разбивая яйцо в миску.
Юлия Владимировна кивает, сдерживая лёгкую улыбку.
— Если проголодается — съест всё, не перебирая. Но мы же делаем это не для него, верно?
Щелчок входной двери звучит как раз в тот момент, когда срабатывает таймер духовки, сигнализируя о готовности пирога.
Свёкор в командировке. У него на носу выборы и все шансы стать лицом партии. В доме это воспринимается как почти решённый факт.
Юлия Владимировна идёт встречать сына, оставляя меня одну. Я слышу голоса, суету и приглушённый смех.
Внутренне напрягаюсь, потому каждая встреча с мужем — это маленькое испытание на выдержку. Мы не скандалим, не кричим и не устраиваем сцен. Всё тихо и вежливо. Почти безупречно, если не углубляться. Но натягивать на себя чужую роль порой утомительно.
Обручальное кольцо жмёт сильнее, когда в дверях кухни появляется высокая фигура Паши. Он в деловом костюме, уставший и загруженный.
Наше приветствие совсем не похоже на встречу молодых супругов — но, похоже, этого вполне достаточно. Причём для нас обоих. Кивнуть, обменяться дежурными взглядами, пройти мимо. Не больше и не меньше.
— Как… самочувствие? — спрашивает Бессонов, кивая в сторону моего живота, который я прячу за краем стола.
Ночь, ставшая решающей в определении нашего общего будущего, была единственной, когда Паша позволил себе заиграться: стянуть с меня одежду, потрогать и рассмотреть как следует, прежде чем грубо взять. Этот порыв стоил нам обоим новой роли родителей, к которой ни он, ни я не были готовы. Больше мы так не рискуем.
— Нормально, — коротко отвечаю. — Завтра приём у врача и контрольное УЗИ. Если всё нормально — отпустят до следующей недели.
— Во сколько приём?
Паша открывает холодильник, достаёт бутылку воды. Отворачивается — и я тоже. Стучу пальцами по краю формы, пытаясь извлечь пирог, который, несмотря на масло, всё равно прилип к бокам и ко дну.
— После обеда.
— А конкретнее?
— Паш, я сама.
Как делала это все недели беременности. Каждый скрининг, осмотр, консультацию. Это не драма. Меня не трогают парочки, сидящие в обнимку в коридоре.
На кухню возвращается Юлия Владимировна, чтобы разрядить атмосферу, которая ощутимо сгустилась с появлением сына.