— Побудешь сегодня моей моделью, Лисёнок? — спрашиваю у дочери, бегая по комнате и настраивая свет. — Совсем недолго. Хочу запечатлеть пару красивых кадров. Ты, кстати, знала, что твоя мать до твоего рождения работала фотографом?
Алиса, естественно, молчит, с каким-то настороженным интересом ожидая, чем эта затея закончится.
Я устанавливаю камеру на штатив, тщательно выстраивая кадр. Ничего лишнего. Только свет, фактура и эмоция. Фоном выступает однотонная стена молочного оттенка. Я намеренно оставляю её пустой, чтобы ничто не отвлекало от главного. Массивное кресло, поднапрягшись, отодвигаю к окну.
С выходом Паши на работу у меня появляется больше свободного пространства. Больше движения. Не времени — его, как не хватало, так и не хватает. Но каждый раз, провожая мужа, я ловлю себя на облегчённом выдохе, а когда за ним хлопает дверь, наконец-то вдыхаю полной грудью.
Возникает ощущение, что я снова управляю собой, своим телом, тем, что происходит вокруг. Когда он рядом, это ощущение исчезает.
Всё становится слишком острым. Откровенным. Наэлектризованным. Я постоянно на грани: прислушиваюсь к его шагам, ловлю взгляды и борюсь с напряжением.
Паша не прикасается ко мне. Не говорит ничего особенного. Но само его присутствие сгущает воздух до такой плотности, что дышать тяжело. Двигаться естественно — ещё труднее. А сохранять дистанцию почти невозможно.
Как ни крути, жить под одной крышей двум людям противоположного пола — уже само по себе испытание. Приходится балансировать, делая вид, что пространство вокруг не натянуто до звона. Что запахи не кружат голову. Что идеально сложённое мужское тело, дышащее силой и тестостероном, с короткими волосками на коже, вовсе не влияет на сердцебиение. Хотя оно упрямо срывается с ритма.
— Иди ко мне, моя хорошая, — зову я дочку, закончив необходимые приготовления.
Выставив таймер, становлюсь у стены и принимаю позы, которые продумала заранее. В них нет ничего вызывающего. Это не про демонстрацию тела — скорее про естественность и материнство. Поэтому на мне простое бельё, чуть приспущенные бретели бюстгальтера и ни капли показной женственности.
На руках — Алиса. Моя малышка. Я прижимаю её к себе, чувствуя, как её ровное дыхание согревает кожу.
Я не позирую. Просто держу свою дочь, целую, прикладываю к груди. Поворачиваюсь спиной, становлюсь в профиль.
Таймер щёлкает, фиксируя нас такими, какие мы есть: уставшими, настоящими, счастливыми. Скорее всего, эти кадры я потом переведу в чёрно-белую гамму, потому что только монохром умеет так точно ловить настроение.