С Антоном у них всё ещё тянется конфетно-букетный период, но, кажется, о детях она уже задумывается. Наверное, мы, девчонки, все такие… Любим романтизировать и заранее примерять на себя будущие роли.
— Ой, у вас такой красивый слип! — подруга всплескивает руками. — Это ручная вышивка? С инициалами на груди?
Беру дочку столбиком, прижимаюсь губами к её пухлой щёчке. Сердце дрожит, как струна, когда она тёплым носиком утыкается мне в шею.
— Да, это Маринка прислала из Парижа. Делала в какой-то мастерской по индивидуальному эскизу.
— Наверное, дорого стоил.
— Скорее всего. Боюсь только, что к следующему месяцу Алиска уже из него вырастет. Правда, Марина обещала, что к своему приезду привезёт ещё что-нибудь симпатичное — уже с запасом в размере.
— Хорошо, что бывшие подруги вовремя показали ей, как дружить не надо. С тобой она теперь куда мягче и приветливее, — рассуждает Лика. — Когда Марина подставила Кристину Ермакову с конкурсным платьем, я подумала: ну и стерва. Платье оказалось порванным прямо перед выходом на сцену. После этого девочки устроили забастовку и выкинули её из своей тусовки. Хотелось бы верить, что люди меняются.
Не желая обсуждать Марину за спиной, сворачиваю тему.
Про ту историю я тоже слышала, только с другой стороны. Марина заказывала платье в швейной мастерской, но там напутали с размерами и вырезами, и оно просто не подошло. Она потом больше всех переживала из-за этого. Жаль, что тогда её никто не захотел выслушать. Поэтому я бы не стала делать таких категоричных выводов.
Я перекладываю дочку в электрокачели, которые стоят в углу кухни. Не знаю, кто придумал это чудо техники, но ему точно памятник поставить нужно. Плавные покачивания и мелодия убаюкивают лучше любой колыбельной. Впрочем, даже когда Алиска не спит, качели выручают. Она тихо лежит, разглядывает игрушки и дарит мне несколько минут свободы.
— Как ты вообще, Ань? — спрашивает Лика, присаживаясь на корточки возле качелей и трогая Алиску за пяточку. — Восстановилась после родов?
— Это… скажем так, процесс не быстрый. Но в целом всё нормально.
— Понимаю. У моей сестры тоже роды были стремительные, но последствия другие. Разрывов — полно, зашивали долго. Потом две недели сидеть не могла. И уж тем более, о возвращении к интимной жизни тогда речи не шло. Она только через полгода смогла об этом думать без содрогания. Зато потом призналась, что пауза пошла ей на пользу: вошла во вкус так, что бедный муж не знал, радоваться или молиться о передышке.
Несмотря на то, что я никому не рассказывала всех подробностей наших с Пашей отношений, и так ясно, что скоропалительный брак случился не от большой любви, а по банальному залёту.