Муж поворачивается на мой голос, выхватывает силуэт из полумрака дверного проёма и слегка кивает в знак приветствия.
— Привет. Спит?
— Да.
Мне до сих пор непросто смотреть ему в глаза, но в этот раз я выдерживаю зрительный контакт почти до конца. Прямо. Без попытки спрятаться за отстранённость.
До того как между нами случилась близость, казалось, что я отлично знаю Пашу. Добрый, лёгкий на подъём. Заботливый, понимающий.
Но в браке приходится узнавать его с другой стороны. Уже не как родственница или подруга, а как жена. Та, с кем делят быт, нервы и бессонные ночи. Где вместо лёгкости появляется усталость, вместо доброты — раздражение, а забота идёт не по умолчанию, а по настроению. Как повезёт.
Нам приходится считаться друг с другом. Подстраиваться. Искать компромиссы. Принимать, что Паша рядом не потому, что хочет, а потому что должен. А я — потому что так получилось.
Сегодня я планирую найти тот самый компромисс. Аккуратно подвести разговор к тому, чего мне действительно не хватает в декрете.
Телефон в руке уже нагрелся, а мысли кружатся в голове стаей. Кажется, я дословно помню условия, которые предложила Лиля. И, к счастью, они не кажутся невыполнимыми. Я бы рискнула. С поддержкой, естественно.
— Тебе разогреть? — спрашиваю, машинально поправляя подол домашнего платья.
С лёгким звоном вернув крышку на место, Паша закрывает духовой шкаф и, не глядя, отвечает:
— Если не тяжело.
— Не тяжело. Сходи пока переоденься.
Разминуться в проходе почти не удаётся. Это было бы комично, если бы не было так… неловко.
Пульс замирает. Тела остаются на безопасном расстоянии. Только дыхание цепляет кожу — и тут же исчезает, не успев стать касанием, потому что я отступаю, вжимаясь бёдрами в стол. Он со скрипом отъезжает по плитке на несколько сантиметров.
Прежде чем переодеться, Паша моет руки и заглядывает в детскую. Видеть его рядом с дочкой — бережного, внимательного и улыбающегося — всегда трогательно. Кажется, она изменила и меня. Сделала гораздо мягче.
— Как дела на работе? — интересуюсь, когда муж садится, опирается локтями о стол и чуть подаётся вперёд.
На банальный вопрос всегда поступает один и тот же ответ: нормально. В этот раз я тоже не жду ничего сверхъестественного и тем более не собираюсь сильно вовлекаться — всё равно многого не пойму. Но стараюсь создать тонкий мостик, по которому можно будет уже перейти к просьбе.
— Устал?
— Немного.
— Тебе правда хватает двадцатиминутного перерыва на работе?
— Ну да, — коротко отзывается Паша. — А что?
— Какие-то жесткие рамки.
Вымыв посуду, я неспешно оборачиваюсь и замечаю, как Паша с аппетитом уплетает ужин. Его настойчивый взгляд больше не давит в спину и между лопаток. Теперь он врезается прямо в область солнечного сплетения, словно прицельный выстрел.