Глупость, конечно…
Какая разница кто и что подумает?
Но переубеждать его я даже не пытаюсь. Всё равно бесполезно.
Я открываю дверь дополнительной гримёрки, а Паша проходит следом и поворачивает ключ в замке. Снимает чёрную куртку, отпускается на кожаный диван и широко раскидывает ноги. Так, что, двигаясь к дивану напротив, я невольно задеваю его колено.
Алиска начинает истошно плакать, едва я кладу её на мягкую поверхность и проверяю наполненность подгузника. Крошечные бровки сразу сводятся к переносице, губы кривятся капризной волной.
За первый месяц жизни она заметно подросла и прибавила в весе. На плановом приёме у педиатра, куда мы на днях ходили со свекровью, Алису Павловну только и успевали хвалить. Плюс полтора килограмма и пять сантиметров в росте — не шутки, а громадный рывок. Этот день мы, как полагается, отметили тортом в узком кругу семьи.
— Сейчас, сейчас, — приговариваю, расстёгивая молнию на комбинезоне-конверте. — Очень голодная, да? Мама уже рядом. Мама накормит.
Я заранее сцедила немного молока и оставила его в холодильнике на крайний случай, если Паша вдруг не сможет привезти дочку в студию. Но это был запасной план. План Б.
Всего пару дней назад я отучила Алиску от бутылочки. Пить из неё было куда проще, а возвращение к естественному кормлению обошлось мне в немалое количество нервов. Откатываться назад совсем не хотелось.
— Как прошла прогулка? — спрашиваю, собирая волосы в пучок и быстро подцепляя пуговицы на джинсовой рубашке.
Грудь — каменная. Горячая. Из сосков понемногу сочится молоко. Если бы не специальные вкладыши, вся одежда давно бы промокла насквозь.
Паша устраивает руку на подлокотнике и откидывает голову на спинку дивана, проезжаясь по мне хмурым взглядом. От лица к груди и обратно. Взгляд не задерживается, но эффекта это не отменяет — тело откликается коротким, почти незаметным подрагиванием, словно его кольнуло током.
Несмотря на то, что Бессонов успел увидеть меня в разных ситуациях, во время кормления я всегда стараюсь закрываться. Так делаю и сейчас. Накрываю Алиску пелёнкой и опираюсь спиной на подушку.
— Нормально, — наконец отзывается он. — Гуляли по Цветочному бульвару, потом дошли до фонтана. Там за нами увязалась какая-то мамаша с коляской.
— Общались?
— Она общалась. Я — кивал.
— Женщины без ума от молодых отцов, — слегка улыбаюсь, подкачивая Алису. — Особенно когда видят, что мужчина сам справляется с ребёнком. Это как маяк. Сигнал, что он заботливый, надёжный и не сбежит при первых же трудностях.
— Не знал. Буду в курсе, — отвечает Бессонов, отбивая кроссовкой ровный ритм по паркету. — А ты как? Всё устраивает? Условия адекватные?