Играю языком с тугими вершинами, сводя вместе податливые полушария. Слышу невнятные оправдания, что выброс молока происходит непроизвольно и его невозможно контролировать, — и лишь усиливаю натиск.
В ушах шумит, как при погружении на глубину, но сквозь этот шум отчётливо прорывается звонкий, дрожащий стон.
Такой искренний, что меня ведёт, как только я отстраняюсь.
Член стоит колом, распирает.
Я перехватываю руку жены и накрываю своей сверху, задавая направление. У неё безумно яркие щёки и часто вздымающаяся грудная клетка, а ещё слишком ласковые движения, мгновенно подстраивающиеся мой резкий, плотный ритм.
Кульминацию я предчувствую безошибочно.
Прижимаюсь головкой к вздрагивающему животу, второй рукой обхватываю хрупкую шею и тянусь к призывно распахнутым губам. Соприкосновение с влажным языком сливается с пульсацией, бегущей от макушки до пят. Волна накрывает, и густые капли брызжут, оставляя следы на женской коже и одежде.
Готов поспорить, «помощь» длилась максимум две минуты, но в моём восприятии она растянулась до бесконечности, и я был готов застрять в этом моменте уже навсегда.
Это куда лучше, чем если бы я справился сам. Куда мощнее и глубже. С долгим послевкусием в каждой клетке. С полным опустошением в голове и мышцах.
— Я… хочу тебе отлизать, — заявляю предельно серьёзно, подтягивая штаны, и замираю в ожидании реакции.
Воздух в ванной накаляется, дыхание срывается, и уже не понять, кто из нас задыхается сильнее.
— Зачем? — удивлённо уточняет Аня.
Такое ощущение, будто мы обсуждаем что-то бытовое — вроде обязанностей на кухне или по дому в целом. Только глаза в глаза и с терпким оттенком недавней близости.
— Просто.
— Паш, это вовсе необязательно… — мотает она головой. — Ты — мне, я — тебе. Мы же не в детском саду, в конце концов…
Аня слишком открыто реагирует: взгляд мутнеет, зрачки расширяются. Она пытается отползти, но я рывком подтягиваю её бёдра к себе, подкладывая ладони под ягодицы.
Я правда хочу…
Я прекрасно помню, что первый сексуальный опыт у неё был паршивым, и намерен это исправить. Как-то сгладить. Не извиниться, потому что это давно неактуально, но оттолкнуться от новой точки и показать, что может быть иначе.
— Обязательно, — гну свою линию. — Это единственное, о чём я сейчас думаю.
Взяв паузу, сжимаю зубы до скрежета. С фантазией у меня так себе, но некоторые образы рождаются сами — помимо воли. До деталей визуализируются.
— Я ещё не спрашивала у врача, можно ли мне, — приглушённо отвечает Аня, пытаясь свести колени. — Не было времени сходить.
— Спроси.