Выпрямляюсь, скрипнув челюстью и отложив то, чем занимался.
Санузел у нас совмещённый и далеко не самый просторный. Я переступаю через лужу и подхожу вплотную, протягивая руку к полке.
Мне хватает минимума усилий, чтобы дотянуться до отвёртки, и максимума — чтобы сделать шаг назад. Короткая, ни к чему не обязывающая близость оставляет после себя странное, вязкое послевкусие.
За всё время нашего брака я ни разу не прикасался к Ане. Ни разу больше не планировал и не хотел. Это был стресс для всех, включая меня. Опыт, который, уверен, никто из нас не захотел бы повторить. Но это не значит, что я забыл выпрыгнувшую из бюста грудь и выстриженную полоску между ног. Этот эпизод не преследует меня, но всплывает в самый неподходящий момент. Как сейчас, например.
Аня смотрит на меня исподлобья, чуть приоткрыв губы и сцепив руки на уровне бёдер.
Я тру пальцами бровь, не зная, куда деть свои руки, и невольно задерживаю взгляд на изгибах её фигуры.
— Паш, я могу тебе чем-нибудь помочь? — спрашивает она снова, но уже тише.
Сука…
Ну нахуя?
Речь, конечно, о том, чтобы утешить или выслушать, но я в принципе не считаю, что от пустых разговоров есть толк, когда нужно решать реальные проблемы. Думать, что слова могут что-то исправить, всё равно что пытаться залатать пробоину пластырем. Так же бесполезно и тупо.
Я беру Аню за локоть, подтягивая ближе. Пугать её не хочу, поэтому действую осторожно, почти плавно, но зелёные глаза округляются, как два блюдца. Я слышу судорожный вдох, и её плечи едва заметно вздрагивают. Мои же, напротив, каменеют.
От неё пахнет тонким ароматом духов, смешанным со сладким грудным молоком. Как ни странно, этот запах не отталкивает, а лишь сильнее сбивает с настроенного курса. Я вдыхаю его с непроизвольной жадностью под оглашающий гул в ушах.
Аня чертит по мне взглядом круги, пока я обхватываю её шею ладонью и вынуждаю чуть сильнее запрокинуть голову, проводя большим пальцем по скуле всего несколько секунд.
У неё мягкие, чуть влажные губы, оттенённые блеском. Попробовать их на вкус не составляет труда, потому что сопротивление почти отсутствует.
Это не совсем поцелуй. Скорее, предупреждение. Это то, в какой помощи нуждаюсь. Я покусываю её губы, чувствуя, как они подрагивают под моими зубами, пока не затекает шея от того, что я стою над ней, сгорбившись.
Я не знаю, чего хочу больше: чтобы Аня разозлилась и ушла, перестав лезть с такими предложениями, или чтобы осталась. Но во втором случае мне придётся постараться не сдохнуть, потому что это соприкосновение выжигает мозги дотла. Я действую на инстинктах, когда перехватываю её запястье и опускаю руку себе в штаны.