Я поднимаю взгляд на окна подъезда и вижу, как на третьем этаже загорается лампочка от датчика движения. Значит, нежеланная гостья всё-таки ушла из нашей квартиры.
Я не курю, но перекатываю во рту зубочистку и сжимаю её до хруста, облокотившись на крышу своей отполированной до блеска машины.
Опустив глаза на соседа, спешу заверить его, что с лифтом проблема почти решена. Для меня она тоже в приоритете, потому что моя жена, как и его, ежедневно спускает и поднимает коляску.
— Завтра точно придёт мастер, — объясняю я. — Я уже ездил в ЖЭК, писал заявление. Там подтвердили, что сломался двигатель подъёмника. Новый сегодня привезли, так что чинить будут с утра.
— Ну, это уже неплохо, — кивает Лёха, выпуская дым через нос. — Теперь бы ещё с мусором что-то решить. Двор завален пакетами, так и до крыс недалеко.
— Решим, но в другой раз. У меня тоже дел — вагон.
— Понимаю, Паш. Но ты ж знаешь: если не мы будем шевелиться, то, кроме нас, никто.
Тяжёлая металлическая дверь распахивается после характерного гудка, и на улицу выходит Марина, оглядываясь по сторонам в поисках припаркованного «Туарега». Я не облегчаю ей задачу, но она сама замечает машину, взмахивает рукой и направляется ко мне.
Ритмичный стук каблуков отдаётся в голове, словно гвозди вбиваются в виски.
Сосед присвистывает, расправляет плечи и оживляется, косясь на меня с хитрой ухмылкой:
— Кто это? Неужели родственница?
Я бросаю зубочистку в урну, дёргаю за ручку двери и, наполовину забравшись в салон, на ходу отвечаю:
— Подруга жены.
Хлопок двери обрывает пожелание удачи, потому что оно мне ни к чему. Я завожу двигатель, пристёгиваю ремень безопасности и избегаю смотреть вправо, но боковым зрением всё же фиксирую, как Марина усаживается на пассажирское сиденье и кладёт сумку себе на колени.
На её шее, безымянном пальце и запястье — комплект украшений-гвоздей. Сколько стоит эта роскошь, я не знаю, но сумма явно такая, что у Лёхи дёрнулся бы глаз.
— Тебя в «Облака»? — уточняю я, называя заведение, куда часто захаживают наши.
— Да, туда.
Машина трогается и плавно выезжает со двора, где, несмотря на сгущающиеся сумерки, всё ещё резвится детвора.
Я не включаю музыку, хотя тишина сбивает меня с толку, заставляя гонять лишние мысли и прислушиваться к дыханию пассажирки. А дышит она часто и как-то сбивчиво. Словно волнуется сильнее, чем старается показать.
Вдавив ногу в педаль газа, я набираю скорость, вырываясь из тесных дворов на простор шоссе.
До места назначения ехать недалеко. При свободной дороге не больше двадцати минут. Двадцати минут, растянутых тягостным молчанием, в котором каждая секунда кажется длиннее предыдущей.