Это было безуспешно, но хотя бы совесть не будет грызть.
В конце концов, каждый сам делает свой выбор. Как и я когда-то. А потом уж не стоит пенять ни на кого, кроме себя.
Несмотря на солнечный день, настроение у меня хмурое. Я волнуюсь — как меня встретит Алиска, как восприму новый дом. Как мы будем уживаться с Пашей? И, собственно, насколько нас хватит?
Свекровь щёлкает брелком и открывает переднюю пассажирскую дверь, подавая мне руку. В салоне тепло, играет музыка. О том, что забирать меня будет именно Юлия Владимировна, а не муж, мы договорились заранее. Ей по пути с работы домой. Это проще, чем таскать в прохладную погоду новорождённого ребёнка в автолюльке.
В дороге мы болтаем о разном. Свекровь нахваливает Алиску: хорошо кушает, крепко спит, с удовольствием купается. Во всяком случае, не кричит криком, погружаясь в воду, как бывает у других детей. Лежит, разглядывает ванную комнату своими умненькими глазками, будто уже что-то понимает.
Ещё любит быть на ручках. Паша приучил. Ему несложно наматывать с ней круги по квартире, а вот нам, девушкам, придётся непросто.
Ревности у меня нет. Только тёплое, щемящее ощущение где-то под рёбрами. Меня саму рано лишили родительской заботы, а бабушки с дедушками отреклись задолго до моего рождения. Думаю, это хорошо, когда мою дочь будут любить как можно больше людей.
— Ты не подумай, что я не хочу тебя видеть у себя в доме, — говорит Юлия Владимировна, аккуратно паркуясь у подъезда высотки. — Я бы с радостью забрала вас с Алиской к нам прямиком из роддома, но мне, как матери и как свекрови, хочется, чтобы Паша тоже включился. Мужчины они… как дети. Пока не дашь поиграть — интереса ноль. А как начнут разбираться, глядишь — и сами не заметят, как втянутся.
— Да я о таком и не думала, — пожимаю плечами.
— Вот потеплеет, будете чаще приезжать к нам за город и гулять на свежем воздухе. В моём доме всегда найдётся место для тебя и для внучки. При любых обстоятельствах, Ань. Я всегда рядом, если что.
Юлия Владимировна решает не подниматься, оставляя нас троих, новоиспечённую семью, наедине. Даёт время привыкнуть друг к другу. Пространство, которое нам ещё предстоит учиться делить.
Я открываю дверь своим ключом. Ступаю плавно, почти бесшумно.
Оставляю сумку на мягком пуфе в прихожей, скидываю куртку, сапожки. Разматываю шарф. Прислушиваюсь к тишине.
Когда из детской выходит Паша, я автоматически выпрямляю спину и заправляю волосы за уши. Ощущаю себя не то что не в своей тарелке — чужой. Гостьей.
— Привет, — бросает Паша, проводя пятернёй по слегка отросшим, уже не таким, как раньше, ёжиком волосам. Видимо, на стрижку просто не осталось времени среди новых хлопот.