Я беру телефон и делаю медленные шаги навстречу. Меня тянет в детскую магнитом, чтобы коснуться дочери, вдохнуть этот особенный младенческий запах, от которого сердце сжимается так сладко, что перехватывает дыхание. Мне кажется, он мне снился. Хотя запахи не снятся… но мне точно снился именно он.
— Привет, — киваю в ответ. — Я вернулась.
Очень хочется свернуть разговор как можно скорее, уклониться и спрятаться за привычным молчанием. Но останавливает мысль, что это будет по-детски. Уйти — самое простое. А нам нужно учиться разговаривать. Не день. Не два. Гораздо дольше.
— Мелкая поела пару минут назад и сразу вырубилась, — отчитывается Бессонов. — По моим подсчётам, проспит ещё часа три.
— Хорошо, спасибо.
Благодарить за такое — неуместно, поэтому я переминаюсь с ноги на ногу и проскальзываю мимо Паши в комнату.
Здесь многое изменилось с тех пор, как я наводила порядки. Привычные вещи разложены по-новому. По-мужски практично.
Никаких лишних безделушек. Подгузники выстроены аккуратной стопкой. Баночки и флакончики подписаны маркером.
Придётся вникать в новый уклад.
Останавливаюсь над круглой детской кроваткой с мягкими бортиками, которую выбирала несколько месяцев подряд. Замираю. Сердце задерживает удар, стараясь максимально продлить этот момент. К глазам подступают слёзы. В горле встаёт ком.
Жадно всматриваюсь в крошечное личико, будто боюсь, что за эти дни что-то кардинально изменилось, а я не замечу. Пухлые щёчки, светлый пушок на висках, носик-пуговка.
Моя девочка. Родная до дрожи. До ломоты в теле.
Стараясь не разбудить Алису, осторожно наклоняюсь и, зажмурив глаза, целую нежную макушку. Внутри разлетается невесомый, но всепоглощающий взрыв хрупкого счастья.
Дома. Вместе. Теперь уже навсегда.
Лёгкий шорох за спиной заставляет меня выпрямиться и обернуться к дверному проёму. Наши с Пашей взгляды схлёстываются. Он, кажется, собирается что-то сказать, поэтому я невольно отступаю в сторону, чувствуя смущение. Не люблю, когда меня видят в уязвимом состоянии. Но Паше каким-то чудом это удаётся чаще, чем мне бы того хотелось.
.— Нужно отъехать по делам, — говорит своим привычным басистым тоном. — Если что-то понадобится — маякни.
Не знаю, действительно ли у него дела, или он просто понял, что мне нужно остаться наедине с дочкой, чтобы поймать свой ритм. Но его уход оказывается как нельзя кстати.
Провожаю Пашу до двери, закрываю замки. Как ненормальная, сразу возвращаюсь в детскую, сажусь у кроватки и просто смотрю на Алиску. Любуюсь. Улыбаюсь, когда она дёргает уголками губ, будто ей снится что-то забавное.