Многого я не понимаю. Во многом не ориентируюсь.
Похоже, все вокруг уверены, что Ане с ребёнком было бы лучше у моих родителей. Там спокойнее и надёжнее. Больше помощи. А я как бы лишний в этой конструкции.
Когда Алиска в очередной раз начинает плакать в детской, и срабатывает радионяня, я встаю первым. Аня тянется было, но я останавливаю её, поворачиваюсь и иду сам.
В углу на тумбе слабо горит ночник. Ещё недавно свежая после ремонта обстановка за один день сменилась на устойчивый хаос.
Так теперь будет всегда. Нет?
Сколько проходит времени, пока мы с Алисой Павловной пытаемся наладить контакт, — сказать сложно. Но быстро выясняется, что новая кроватка ей не по душе, а лучше всего спится у бати на руках.
Слышу, как собираются Никита, Инна и Антон с Ликой. Они поочерёдно заглядывают в комнату, машут на прощание и уходят в свою весёлую, свободную жизнь без обязательств. Честно говоря, я по-доброму им завидую.
Допоздна остаются только наши родители.
— Тебе не сложно? — спрашивает Аня, задерживаясь в дверном проёме, прежде чем скрыться в ванной комнате.
— Нормально. Она же лёгкая.
— Я бы так не сказала.
Отвожу глаза. Свободной рукой откручиваю крышку бутылки и залпом выпиваю почти половину.
Я так и не поблагодарил её за рождение дочери. Не смог выдавить из себя ни слова. Каждое казалось тупым, неуместным и звучало бы как чистое лицемерие.
А говорить ради приличия… странно.
Казалось бы, элементарный жест. Мой батя, например, заваливает мать банальными фразочками. А мне даже на такой прогиб идти тяжело.
Аня исчезает за дверью и возвращается через пару минут — бледная, как полотно. Это происходит как раз в тот момент, когда я перекладываю дочку в кровать, стараясь не делать ни одного лишнего движения, будто ступаю по минному полю.
— Паш, не хочу пугать родителей, но мне что-то совсем нехорошо…
Сориентироваться приходится быстро. Благо, помощников в квартире хватает, да и сумки собирать не нужно. Мы их и разобрать-то не успели.
Садимся в машину и едем в приёмный покой. Вернее, не едем — летим.
Газ в пол. Светофоры проносятся, как в немом кино.
Когда бросаю взгляд на внутреннюю сторону светлых расклешенных джинсов, где виднеются пятна крови, ловлю себя на том, что вдыхаю слишком часто, а выдох будто застревает в горле.
На осмотре выясняется, что всё не так гладко, потому что предыдущий специалист проебался. В матке остался фрагмент плаценты, который нужно срочно извлечь. Вроде бы мелочь, но врач хмурится, переглядывается с медсестрой — и Аню тут же увозят в операционную.
Сердце лупит в грудную клетку, как бешеное.